Мы даже не целовались.
– Но ты сказала… – напомнил ей Черенцов.
Лионелла перебила его:
– Дослушай… Я пришла на занятие. Он полез целоваться, и я влепила ему пощечину. На следующий день в институте все говорили о том, что я сделала аборт от Фугенфирова.
– Кто распустил эти сплетни?
– Но как узнала Инесса?
– Она вела у нас курс. – Опустив голову, Лионелла умолкла.
– Не плачь! – Черенцов остановился, развернул к себе Лионеллу и вытер ей слезы. – Все прошло – и слава богу. Выходит, Кирилл бросил тебя потому, что поверил Инессе?
– Но измены-то не было.
– Почему же ты не объяснила ему?
– Меня выгнали из их дома.
– Инесса Ольшанская.
– Вот стерва! На этом – все?
– Знаешь, деточка… Все, что ни делается, все к лучшему. Меня эта фраза выручала бесчисленное множество раз. Кто знает, что бы вышло у вас с Кириллом, не будь этой сплетни.
– Никто не знает. – Она вытерла слезы. – Спасибо тебе, Володечка. Сейчас мне нужно домой, в девять мы со Львом идем в ресторан.
Вечером позвонил Лев и сообщил, что улетает в Стокгольм:
– Всего на один день.
– Сегодня вечером мы собирались поужинать, – напомнила ему Лионелла.
– Пойди одна или позови кого-нибудь из подруг.
Подруг у Лионеллы не было, она позвонила Марго. Встретились они на «Веранде», в жуковском ресторане, где можно было увидеть кого угодно: политиков, мультимиллионеров, артистов.
Именно поэтому за дальним столиком ресторана всегда сидели юные красавицы – охотницы за деньгами. Их стол обычно был пуст, в лучшем случае – по напитку, поскольку приходили они сюда не для того, чтобы тратить деньги, а для того, чтобы их зарабатывать.
К прибытию Лионеллы Марго уже сидела за столиком. Они расцеловались, и Лионелла заняла место напротив.
Пришел официант и принял заказ.
– Спасибо, что согласилась, иначе бы пришлось есть одной, – сказала Лионелла. – Лев снова уехал.
– Знакомая ситуация. Чуть что – дежурная отговорка: я зарабатываю деньги, а ты их тратишь. Мерзавцы…
– Вы с Сержем поссорились? – догадалась Лионелла.
– Мы разводимся. – Марго расправила салфетку. – И заметь, не он меня бросает, а я – его.
– По большому счету – без разницы.
– Когда бросаешь ты, это приятнее.
– Неужели? – Лионелла сдержала раздражение и спросила вполне нейтрально: – С чем останешься?
– Об этом не беспокойся.
– Понимаю. Замена уже найдена.
Марго покраснела от удовольствия, но все же заметила:
– Пока не скажу – кто.
– Можешь не стараться. Два-три дня, и об этом будут говорить на каждом перекрестке Рублево-Успенского шоссе.
