И это не отношение взрослого мужчины к молодой женщине. Так бы общались отец и дочь, мне это таким образом виделось.
– У нас правда все хорошо, – заканчиваю я. – Мы… дружим, она стала мне близким человеком.
– То есть любви никакой нет?
– Любви? А она вообще есть? В этом мире? Вот ты же вроде маму любил, а что в итоге? – злюсь, начинаю превышать скорость, но вовремя вспоминаю, что мы не на трассе. Здесь, в городе, нельзя выплескивать свою злость и боль.
Сбрасываю скорость и торможу. Мы подъехали к ресторану. Выхожу первым и сразу направляюсь к входной двери. Отец идет следом, но на вопрос мой не отвечает. Хочется кричать и ругаться, чтобы ответил уже. Толкнуть в плечо. Почему он идет так, будто король всего и всех? Повелитель судеб.
За столиком садимся напротив. Сверлю его взглядом. Гнев в крови, она закипает от моего напряжения. Отец напротив – спокоен. Как и всегда. Пока я открыто не конфликтовал, пытался держать себя в руках, так он себя и вел, но стоило мне выйти за границы, то мы превращались в двух врагов, что делят территорию.
– Может, все-таки ответишь? – не выдерживаю. Я держу себя в руках и не даю гневу вылиться наружу, словно помои. Хотя хочется, но уже не вижу смысла.
– Глеб, – цепляет меня на крючок своего взгляда, – я твою мать любил и буду любить. Всегда.
– Боже, какая самоотдача. А что ты мне говорил, когда шантажом вынудил жениться на Апраксиной? Подожди, дай вспомнить… – щелкаю пальцами, отец откинулся на стул и наблюдает за моими жалкими попытками сыграть того Глеба, что был несколько месяцев назад. – Вспомнил. Заберу все до последней шмотки, что купила на мои деньги. Пущу в одних трусах, если я откажусь от свадьбы. А? – смотрю в упор.
Смех разрезает пространство. Дважды за день. Идем на рекорд.
– Сын, ты умный парень, талантливый, но … дурак.
– Я бы никогда так не поступил с Наташей. Даже если бы наши пути действительно разошлись, – он отрезает небольшой кусок стейка с кровью – любимое его блюдо – и отправляет в рот. Я же говорил, что отец хищник, каких поискать?
– Это все было игрой, – мысль не новая в моей голове, но почему-то я не дал ей ход. Затормозил, не перейдя даже на вторую скорость.
– Не совсем игрой, но да, Глеб. Мне нужно было, чтобы ты принял предложение о свадьбе. Любой ценой.
– Зачем? Ты можешь хоть сейчас не юлить, а сказать мне правду. Вот как она есть. Прошу, – мольба в голосе, моем.
Отец не переводит взгляд со своей тарелки, уставился, будто напротив него никого нет.
