Он один сидит за столом и полностью увлечен своим обедом. А мне снова обидно. Что опять лишний. И ответов так и не слышу.
– Не могу, представляешь? Не могу тебе сказать. Это не столько моя тайна, сколько… Просто не могу, Глеб. Возможно, придет время, и ты все узнаешь.
– Да бред какой-то. Кому это кроме тебя было нужно?
Моя очередь откинуться на стул. Еда уже не кажется такой аппетитной, а от аромата баранины начинает тошнить.
– Мне нравится, что ты взялся за голову, Глеб. Правда. Но вижу, что это не то, что ты ищешь. Ты не этим хочешь заниматься…
– Не знаю, отец. Я что-то уже ничего не знаю, – в этот момент я понимаю, насколько устал. Это бешеная гонка не только на трассе, а вообще в жизни. Все события сменяются другими так быстро и с такой скоростью, что не поспеваю за ними. Сейчас мое желание нажать кнопку стоп и зависнуть.
– Гонки… Да, они мне всегда нравились.
– Помню, после твоего первого концерта с теми парнями из гаража ты с таким восхищением рассказывал о своих впечатлениях. Желал стать известным рок-музыкантом.
– Так мама же снимала видео. Ты не помнишь?
– Я то помню. Но не думал, что помнишь ты.
– Да ты что? Ты правда классно играл. Только сейчас уже подзабыл, кого вы там перепевали?
– Да, точно, – неужели отец помнит о такой мелочи?
– Потом, правда, вы что-то быстро потеряли интерес. Ты тогда заболел сильно, пришлось отложить поездку в Англию. Пол-Москвы в тот вечер изъездил в поисках каких-то лекарств, чтобы ты быстрей встал на ноги.
– Ты очень сильно заболел, Глеб. Мы с мамой не на шутку испугались.
– Ты так говоришь участливо, еще немного и слезу пущу.
Отец только ухмыльнулся. Потом вспоминает конфеты, что давал мне в школу, тайком от мамы. Та категорически не признавала карамель, считала ее убийцами зубной эмали. Видео с выпускного отец смотрел несколько раз подряд. В тот день в офис пришла налоговая проверка по липовой наводке конкурентов. Отца чуть не закрыли, а я даже не знал ничего об этом. От меня все скрывали, только помню, что у мамы глаза были все красные и опухшие. Она все сваливала на неожиданно проснувшуюся аллергию. Наивный парень Глеб верил. На Рождество отец достал последний билет в Москву, хотел встретить сам, но у него случился микроинфаркт. А мне снова сообщили о вечной занятости отца.
Он говорит мне это все как бы невзначай, просто рассказывает обычную историю, а не события из жизни нашей семьи.
– М? – он делает глоток кофе, но, по-видимому, обжигается и морщится.
