Костя Воронцов — странний мальчик... На 1 сентября 2003 года, федеральная трасса Ставрополь-Кизляр. Моджахед оказался в тюрьме, сезон закончился. Арабы не платят за услуги, война уже ищет другого места. Дома теперь полны бардака, денег нет ни цента. Время летит, а работающих мальчиков на дорогах уже ждут тяжёлые будни — без «зелени» и «тумана»....
и Казбек, – очень гармонично вступил Казбек. – Мы не займём у вас много времени и расскажем последние новости. И кое-что покажем..."
"Казбек хорошо поставленным голосом двигал речь, лишь изредка поглядывая в текст – накануне тренировался. Привожу только отправные пункты, насчёт деталей вы и так в курсе. Есть такой славный парень – Мовсар Дадашев. Это наш амир, молодой, да ранний. Затеял он славное дело против кяфиров, но... довести до конца не успел. Потому что предали его свои же. Вот они, предатели...
Тут моджахеды втолкнули на пятак перед столом предателей.
– Откуда вы, земляк? – вполне дружелюбно спросил Казбек.
– Из Элин-Юрта, – с готовностью ответил предатель-отец.
– Хочу напомнить уважаемым телезрителям, что федералы взяли нашего амира как раз неподалёку от Элин-Юрта, – прокомментировал Казбек. – Ты сам сообщил федералам?
– Нет, сына послал.
– Куда послал?
– В Ханкалу.
– Что ты сказал федералам в Ханкале? – На этот раз Казбек адресовался к сыну предателя.
– Сказал, что отец велел, – откровенно выдал сын.
– Что именно отец сказал передать?
– Что у нас здесь моджахеды Шамиля...
– И сколько ты получил за эту информацию?
– Сто баксов. Ну, сто долларов...
– Достаточно. – Казбек кивнул моджахеду, у которого был второй трофейный «вал»...
Моджахед деловито зашёл сбоку, чтобы не попасть в посторонних, выстрелил в голову сначала отцу, затем сыну. Тела упали перед столом, на полу сразу стала образовываться большая лужа крови.
В студии воцарилась гробовая тишина, раздавался только печальный голос Тимура Муцараева, певшего на этот раз о наших братьях, павших в борьбе с оккупантами.
Другой Тимур, который за столом, побледнел, как лист бумаги, вытаращил глаза и хватал ртом воздух. Оба оператора Си-эн-эн тоже вытаращились, застыли как камни и от неожиданности опустили камеры. Журналист присел в углу и обхватил голову руками, как будто боялся, что сейчас начнут стрелять в него.
– В кого вы превратились, вайнахи? – тихо и зловеще вопросил Казбек. – Ваша честь, жизнь ваших братьев... за сто баксов?!
В этот момент в студии стали отчётливо слышны раздававшиеся где-то на улице выстрелы.
