В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
Если есть, то мост немецкие пионеры уже починили и тогда точно писец, если нет, то скоро починят и писец ещё подождёт.
Да, это мы удачно зашли. Неподалёку от северо-западной опушки рощи окопалась миномётная батарея. Хотя сперва окопалась, а потом её закопали фрицы разрывами авиабомб и снарядов. Не совсем закопали. При осмотре я парочку целых миномётов нашёл, а в ровиках для снарядов даже боекомплект оставался. Ещё два орудия накрыло разрывами, но убитых бойцов на разбомбленной батарее не было. Мёртвая лошадь с разбитой повозкой неподалёку валялась.
Высылаю дозор из трёх бойцов на опушку, двоих за машиной чтобы не заблудились. Вместе с оставшимися продолжаем осматривать огневую уже более тщательно, и стаскивать найденные ништяки в одно место.
— Бог в помощь. — Услышал я хриплый бас за своей спиной, когда отцеплял двуногу-лафет.
— Помог бы лучше, чем господа поминать всуе. — Не оборачиваясь, продолжаю я начатое.
— Дык, нехорошо это, чужое брать. — Не соглашается со мной хриплоголосый.
— Проёбанное добро, чужим не считается, значит теперь оно наше. — Парирую я.
— Ну, допустим не ваше, а наше и не проёбанное, а оставленное под охраной.
— Чего-то я никакой охраны тут не заметил. — Разворачиваюсь я лицом к оппоненту, уже поняв, что это не кто-то из наших.
— Как никакой? Охрим, ты где? Тьфу ты, сбёг, сука барачная! — В сердцах выматерился коренастый боец среднего возраста, смотрящий на меня сверху.
— Вот и я про тоже. Руку подай. — Протягиваю свою, чтобы выбраться из окопа.
— Эт можно. — Вытягивает меня коренастый на бруствер.
— Представься, боец.
