По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
Полдюжины оставшихся мин, гансов в этот раз не отрезвили, но притормозили, поэтому успеваем занять место в общей цепи, и помогаем отбиваться махре из стрелкового оружия. Пять карабинов это конечно не много, но это смотря с чем сравнивать. Тем более если во взводах осталось по два десятка человек максимум, то это тоже неплохой приварок. Помощь нашего героического расчёта, конечно, внесла свою лепту в общую победу, но основную роль в этом сыграла атака по немцам с флангов. Сапёры, обойдя фрицев, ударили справа, а высвободившийся после отхода разведчиков взвод второй роты, слева.
Хорошо хоть западные фрицы, не ломанулись в атаку после бомбёжки, а вот почему, мне потом рассказал Генка Черкасов. После всех ретирад и рокировок, полк занимал оборону следующим образом: первая рота фронтом на юго-запад, от дороги, до здоровенной поляны в полукилометре; слева от неё вторая рота, фронтом на юг, вдоль северной обочины, длина оборонительного рубежа, примерно метров семьсот; сапёрная рота численностью меньше взвода, составляла резерв и находилась в овраге, в центре обороны, в готовности помочь на любом фланге.
— Здорова, артиллерия! — необычно громко поздоровался он.
— И тебе не хворать разведка. — Отвечаю я.
— Говори громче! — снова кричит он.
— Контузило? — Догадываюсь я, показав Генке на уши.
— Ага — кивает он головой. — Бомба недалеко рванула. Очухался, не слышу ни хрена.
— Рот надо было открывать, когда бомбили. — Кричу я ему на ухо.
— На кой?
— Тогда бы не оглох, деревня.
— Понял. Ну, как у вас дела?
— Нормально, отбились.
— Мы тоже. А потом самолёты налетели. Нам-то не сильно прилетело, а вот артполк крепко бомбили. Фрицам тоже досталось.
