Найджел медленно поднимается из-за стола, его взгляд скользит по залу, где уже зажужжали толкователи. Он чувствует на себе взгляд Елизаветы, и каждый ее мгновение смотрится как удача, подаренная судьбой. Казалось бы, пора отступать, но Найджел решает, что это только начало, и он не даст себя оставить без боя. В воздухе царит напряжение, а атмосфера в зале напоминает стены провинциального училища, где каждое движение можно прочесть как предвестие борьбы....
Пока Найджел не осознал всё значение этого великого дара повелительницы, она строго, и вместе с тем, ласково сказала:
— Я запрещаю тебе говорить!
Найджел сглотнул слюну, и вместе с ней он безропотно проглотил те слова благодарности и обожания, что рвались из груди наружу.
— Ты моя умничка, — дьяволица провела пальчиком по раскрывающимся губам Найджела, который, преодолевая, счастливое головокружение, стремился облизать нежный перст хозяйки, видимо, что бы дать ей понять, насколько беззаветно он ей предан, — шалунишка, — улыбнулась она, снова закидывая ножку через его распластанный торс.
Богиня застыла над ним, он ощущал, что её сильные бёдра стискивают его бока, что её ладони сжимают его плечи и острые коготки, безжалостно впиваясь в разгорячённую плоть, уже в который раз оставляют на его мокрой от пота коже кровавые подтёки…
Найджел увидел близко над собой прекрасное лицо дьяволицы, её приоткрытые полные губы, и матовое сияние острых жемчужных зубов за ними.
Её длинные густые волосы ниспадали вниз и отгораживали их от всего остального, словно стены шатра.
— А теперь, закрой глаза, — и он послушно сомкнул веки, успев заметить, что лицо обожаемой хозяйки медленно приближается…
…Их губы встретились и мужчина покорно впустил в свой рот её проворный шаловливый язычок, который тут же переплёлся с его языком в бешеном танце вожделения.
Пронзительный спазм похоти опять сотряс его тело, заставляя выгнуться дугой…
Он почувствовал, что она движется ему навстречу, и что спустя мгновение он получит высшую награду хозяйки, ему будет дозволено ощутить влажные объятия её тесного лона.
И последнее, что он запомнил перед тем, как снова погрузиться с головой в пучины неземного наслаждения, это её жаркий шёпот, вползший в его мозг, минуя уши:
— Заполни меня собой, мой смиренный раб… — он с радостью ощутил, что это пожелание боготворимой госпожи, начало исполняться, — растворись во мне…
Ня очень не долго смогла наблюдать за тем, что транслировали из комнаты Зары равнодушные видеокамеры.
— Андр, я прошу тебя снять меня с дежурства, — она хлестала себя по бокам своим пушистым хвостом, в медовых глазах сверкали искры, и по всему было видно, что сохранять внешнее спокойствие ей удаётся ценой запредельных усилий, — я сейчас кого-нибудь изнасилую, причём мне уже всё равно, кого именно, — и многозначительно посмотрела на меня.
