Найджел медленно поднимается из-за стола, его взгляд скользит по залу, где уже зажужжали толкователи. Он чувствует на себе взгляд Елизаветы, и каждый ее мгновение смотрится как удача, подаренная судьбой. Казалось бы, пора отступать, но Найджел решает, что это только начало, и он не даст себя оставить без боя. В воздухе царит напряжение, а атмосфера в зале напоминает стены провинциального училища, где каждое движение можно прочесть как предвестие борьбы....
Если этот усатый деятель не будет отвечать моим самым скромным требованиям, то нам с Лизой, несомненно, предстоит бурное выяснение отношений.
Я буду требовать от неё навеки забыть об этих роскошных усах, а она будет, рыдая, обвинять меня во всех грехах, в угнетении её, несчастной. Будет меня обзывать тираном и дремучим домостроевцем.
Вот, прямо стоит перед глазами эта картина, где я с ангельским терпением во взоре выслушиваю все эти беспочвенные обвинения и продолжаю настаивать на своём.
Следует признать, что есть весьма приличный шанс, что конкретно этот лейб-гвардеец окажется вполне приличным человеком.
Но, раньше и трава была зеленее, и солнце ярче, как любят говорить все старики… И я когда нибудь буду так говорить… Но это ещё не скоро.
Да и вообще, что это я, всё о грустном, да о грустном, надо надеяться на лучшее, в конце то концов…
Надо хотя бы стараться быть оптимистом…
Я тряхнул головой, чтобы освободить её от неуместных размышлений и, первое, что я сделал, так это не устремился к ложу страдальца, а тихонечко подозвал к себе Эви.
Этим самым я предоставил Лизе возможность ещё немного поворковать с этим офицером под бдительным оком Ня, с улыбкой наблюдающей за всем этим действом.
Улыбка у неё была немного хищной, но это потому, что в её дальних предках были кошачьи…
— Как пациент? — задал я вопрос Эви, только-только приблизившейся ко мне.
— Ну, сейчас он переживает далеко не самые лучшие свои времена, — улыбнулась она, — странно было бы, если бы было иначе…
— А расскажи-ка мне, Эви, что, вообще, с ним сейчас творится, — я задумчиво посмотрел в сторону ложа, на коем и возлежал наш гость, — и как долго он будет приходить в себя.
— Ну, что касаемо того, что с ним творится, — задумчиво начала она, обернувшись туда же, в тот уголок, где лежал найдёныш, — то у него довольно неприятные ранения ног. Кости целы, но мягкие ткани пострадали весьма серьёзно…
А чего ты его сразу в регенерационную капсулу не поместила? — этот вопрос возник у меня сразу, как только я дослушал нашего доктора.
— Дело в том, что после вывода организма из стазиса следует дать некоторое время на то, что бы восстановилось естественное течение всех физических и энергетических процессов, — она посмотрела на меня преподавательским взглядом, — после того, как тело окончательно проснётся, если так можно сказать, то тогда его можно и в капсулу.
