Найджел медленно поднимается из-за стола, его взгляд скользит по залу, где уже зажужжали толкователи. Он чувствует на себе взгляд Елизаветы, и каждый ее мгновение смотрится как удача, подаренная судьбой. Казалось бы, пора отступать, но Найджел решает, что это только начало, и он не даст себя оставить без боя. В воздухе царит напряжение, а атмосфера в зале напоминает стены провинциального училища, где каждое движение можно прочесть как предвестие борьбы....
Штатный генератор поля отчуждения был усилен спец-блоком, сконструированным с применением энергетических кристаллов. Так что теперь энерговооружённость защитных полей повысилась на порядок.
Само собой, повышение энергоооруженности коснулось не только защитных полей, но и систем вооружения, двигательной установки и систем жизнеобеспечения.
И, наверное стоит сказать ещё и о том, что Серёга творчески переработал все системы обнаружения, предупреждения, целеуказания и сопровождения.
Иными словами, глаза нашей птички стали намного более зоркими, а слух стал намного более избирательным и чутким.
Так что теперь эту у нас уже не штурмовой катер, а, нечто намного более мощное. Теперь наш катер по своим возможностям находился где-то между тяжёлым атмосферным атакатором и лёгким суборбитальным корветом.
Мы с Семёном встали на платформу трапа-подъёмника, и вознеслись на трёхметровую высоту, оказавшись перед распахнутым во всю ширь атмосферным люком.
Салон катера встретил нас запахом новеньких кожаных кресел и мерцанием индикаторов аппаратуры, стоящей в двух высоких стойках вдоль боковых стен.
Напротив кресел, в которые опустились мы с Прокопьичем, висел большой плазменный экран, куда можно было транслировать не только показания приборов, но то, что происходин за бортом.
В общем, и о комфорте ребята, которые занимались ремонтом, тоже хорошенько позаботились.
Семён, устроившись в кресле, дал команду пилотам поднимать катер и брать курс к предгорьям.
После чего, обнаружив, что на столике в специальных гнёздах закреплено несколько бокалов и пузатая бутылка с янтарной жидкостью, потянулся к этой самой емкости, причудливо освещаемой разноцветными огоньками индикаторов.
Я искоса посмотрел на него:
— А мне?
— Так ты же с утра не? — поднял на меня удивлённые глаза Семён.
— Так уже ж второй час, — резонно возразил я.
— Эх, — притворно вздохнул Семён, — как летит время… — но мой бокал таки наполнил.
— Ну, за победу! — провозгласил я.
— Так ещё же и воевать не начинали… — прокряхтел Прокопьич, — торопишься, однако… — но содержимое бокала таки употребил, крякнул, закинул следом лимончик…
Пока мы с ним дегустировали коньяк, катер уже преодолел несколько километров пути.
Прокопьич тронул сенсор внутренней связи:
— Первый пилот лейтенант Решетников, — сразу донеслось из динамиков аудиосистемы.
