Найджел медленно поднимается из-за стола, его взгляд скользит по залу, где уже зажужжали толкователи. Он чувствует на себе взгляд Елизаветы, и каждый ее мгновение смотрится как удача, подаренная судьбой. Казалось бы, пора отступать, но Найджел решает, что это только начало, и он не даст себя оставить без боя. В воздухе царит напряжение, а атмосфера в зале напоминает стены провинциального училища, где каждое движение можно прочесть как предвестие борьбы....
Физиономия у него, надо сказать, была весьма осунувшаяся, да и выглядел он откровенно не радостно.
Одет он, кстати, был в мундир имперского лейб-гвардейца, и погоны у него были золотистого цвета, то есть офицерские.
Звание я не разглядел, поскольку материал крышки, хоть и был прозрачен, но не стопроцентно, так что количество просветов и крестов на его погонах осталось для меня тайной.
— А что это ты так возбудилась то, сестра моя возлюбленная? — я был немного расстроен, а потому ехидство из меня прямо таки попёрло, — неужто купилась на эти усищи?
— Ты злой, — механически ответила сестрёнка, продолжая жадно осматривать спящего красавца.
И было видно, что сейчас она думает только вот об этом загадочном пленнике саркофага, а мои слова сейчас для неё — не более, чем зуд назойливого комара где-то на периферии сознания.
— Ну ладно, извини, — примирительным тоном сказал я, резонно рассудив, что и кому-то кроме меня тоже должны, хотя бы изредка, доставаться подарки судьбы.
— Хотя качество этого усатого найдёныша мы ещё по-проверяем, — подумал я про себя, — ибо Елизавета у меня одна, и, для того, чтобы получить право на общение с нею, мало быть обладателем квадратного подбородка и пышной растительности над верхней губой. Надо обладать целым набором качеств, делающих из обыкновенного самца мужчину, достойного моей сестры.
— Ведь мы его с собой возьмём? — с нескрываемой надеждой и просительными нотками в голосе спросила меня Лиза.
Видимо, офицер, незнамо как оказавшийся в этом саркофаге, произвёл вполне благоприятное первое впечатление на сестрёнку, даже будучи спящим и потому лишённым возможности говорить комплименты.
"Хотя, не исключено и обратное, то есть именно то, что он не занимался галантным словоблудием, как раз и стало для него жирным плюсом в глазах Елизаветы.
А то она, услышав некоторые комплименты, иногда склонна сразу делать далеко идущие выводы относительно интеллектуальных способностей того, кто эти самые комплименты произносит.
