Вспомнить хотя бы Владика… и не верить вроде бы причин нет. Маг стоит, смотрит пречестными глазами, и от взгляда этого в душе сомнения крепнут.
Не может у живого человека настолько честного взгляда быть.
Впрочем, минут через пять Стася сполна осознала, что маг, пусть и был проблемой, но не самой большой: на ступенях, положив голову на постамент мраморного льва, мирно спала девочка. И по тому, как выругался маг — пусть и шепотом, но слух и у Стаси отменный — она поняла, что это именно та девочка, которую он искал.
Где случаются новые знакомства, а ночь идет своим чередом
…порой люди обзаводятся странною привычкой разговаривать с котами. Это происходит, на мой взгляд, от общей их неустроенности и отсутствия того душевного равновесия, которым обладает всякий уважающий себя кот. Разговор, безусловно, людям нужен, однако это вовсе не значит, что им следует отвечать.
Ежи, конечно, слышал, что в прежние времена и мир был ярче, и маги крепче, и ведьмы злее, однако к рассказам этим относился скептически, не без оснований полагая, что в основе многих лежат не столько факты, сколько плоды чужого воображения.
А воображение, оно такое, веры ему нет.
Лес отпустил их легко, будто и не водил Ежи, не подкладывал под ноги зачарованные тропы, не пытался убаюкать, упокоить до смерти. Поневоле вспомнились страшные сказки, из тех, что любили рассказывать местечковые пацаны у костра.
Про бочаги, в которые нельзя глядеться, потому как водяник с отражением и лицо заберет, а там и высунется, выметнется на волю, заодно уж и тело примеряя, и жизнь чужую, пусть и недолгую.
Про тропы заповедные и места заветные, спать в которых никак неможно, потому как если и проснешься, то не там и во время иное, а то и вовсе кем-то другим, и не факт, что человеком.
Всколыхнулось все в памяти, вылезло вдруг, удивляя, что, оказывается, Ежи знал…
Пошел учиться, выучился, поверил в науку, остальное же…
Он шел, изо всех сил стараясь не отстать от ведьмы, которая скользила по лесу, частью этого леса являясь. И по спине Ежи бежали мурашки при мысли, что она могла бы и не разбудить.
И вправду бы обернулся туром лесным? Или медведем, зверем, которому одну ночь в году будет даровано право и шанс вновь человеком стать? Или просто ушел бы под мхи, лег бы под коренья, сам бы не заметил, как растворился бы в лесу.
А потом лес расступился, и Ежи увидел дом.
Он всею сутью своей ощутил, что это именно то место, в которое они с Анатолем попасть стремились. И вот, попал… только отчего-то не радостно.
