Девочка приоткрыла глаза.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — она улыбнулась светло и ясно.
И сердце защемило позабытой уже болью. Надо же, а казалось, что отпустил, изжил, смирился…
— Давайте в дом, — ведьма тяжко вздохнула и дверь открыла. — Только, пожалуйста, осторожнее. На котят не наступите…
— Батюшка ругается? — тихо спросила Лилечка, обнимая шею тонкими ручонками.
Неприятное ощущение, будто вновь на его, Ежи, смотрят. В огромном холле пусто и сумрачно. И от сумрака этого разглядеть дом не выходит, разве что понять, до чего же он огромен.
Лестница, что разбегается на два крыла.
Балюстрада скорее угадывается, нежели видна. Также угадывается и рисунок, выложенный на полу.
…волк ощерился, будто предупреждая, что не стоит сюда заглядывать тем, кто задумал недоброе. И сам дом, взбудораженный появлением людей, тоже недоволен.
Не разумный, нет, но определенно живой. И подчиняясь желаниям ведьмы, дом пробуждается, зажигая один камень за другим.
— Боги пресветлые, — раздраженный голос заставляет Ежи обернуться, и руки сами собой складываются оборонным знаком. — И кого ты из лесу притащила?
— Это маг… верховный, — ведьма выглядела виноватой.
…не призрак. И только человек, далекий от магической науки, мог совершить подобную ошибку: взять и перепутать призрака и воплощенную душу.
— Евдоким Афанасьевич, — соизволил представиться тот, кто добровольно отказался от посмертия. — Князь Волков.
— А это… Ежи… тоже князь.
— Курбинский, — добавил Ежи, подозревая, что фамилия его на Волкова впечатления не произведет. Так и вышло, тот лишь фыркнул презрительно.
Наверное, будь Ежи по моложе, обиделся бы.
В университете обижался, когда кто-то из тех, кто и вправду князья, позволял себе подобное.
— И верховный маг… — ведьма почесала своего зверя за ухом.
— Верховный маг? Этот… мальчишка? — Евдоким Афанасьевич изволил воплотиться за спиной Ежи, и от резкого изменения векторов силы потянуло холодом. — Канопень, конечно, никогда-то большим городом не был, но чтобы так… до чего докатился мир!
— А это… Лиля, правильно?
— Она потерялась. А потом вот нашлась…
Вновь повеяло холодом.
И подумалось вдруг, что с призраком Ежи справился бы, случалось встречаться, а вот воплощенная душа — дело другое, и сил его малых не хватит даже на то, чтобы запереть эту самую душу в камне-ловушке.
Если б вдруг оказался этот камень, совершенно случайно, да в кармане.
