Автор
Идуны тянутся впереди. Себастьян касается ее плеча, и сразу же вокруг них складывается напряженная атмосфера — будто пропасть между ними только стала шире. Она сдерживает свои порывы, но чувствует, как гормоны рвутся вверх, готовые сделать то, чего она не хочет делать.
Никаких неточных движений! Он двигался с таким напором, что все в мире исчезло, кроме неукротимого прибоя, этого маятника страсти… Девять лет они подчинялись этому ритму, они знали жадность своих тел, знали, как утолить эту жажду, и за шесть месяцев не забыли ничего."
"Марианна схватила его руки и положила себе на грудь. Их пальцы остались переплетенными. Он снова и снова неудержимо вторгался в ее лоно. Снаружи бушевала стихия, гремел гром. А в автомобиле с той же страстью неистовствовал мужчина. Марианна встречала удары его бедер, приподнимаясь навстречу, впитывая каждое движение, чтобы сохранить его навеки.
По линии его напрягшегося подбородка она видела, что он уже близок к последней черте и только усилием воли сдерживает себя, дожидаясь, когда и она достигнет того же. Даже руки его дрожали. Наконец их стоны соединились, обоих потряс мощный взрыв страсти. И наступила тишина. Марианна лежала на его груди. Он обвил ее руками. Оба молчали, не в силах справиться с причудливой смесью чувств — радостью плотской любви и болью расставания.
Тишина в машине нарушалась лишь их дыханием и шумом дождя.
Бывшие супруги могли не предохраняться. После хирургической операции, сделанной девять лет назад, Марианна не могла забеременеть. Они долго не теряли надежду, они очень старались, но все было тщетно.
Потом надежда вновь вспыхнула: они решили удочерить ребенка. Маленькая Софи была похожа на цветочек.
Лежа на груди Себастьяна, Марианна готова была плакать от жалости к нему, к себе, к их маленькой дочери. Но когда у человека от горя все пересохло внутри, у него уже нет возможности плакать.
