В зеркальном отражении жизни, книга "Психолога вызывали?" погружает читателя в мир жестоких сцен и невыносимой боли, где каждый вздох кажется последним. Страшная атмосфера дикого неразберихи и ужаса влечет за собой волнующий сюжет, который невозможно оторваться.
А ты слух про проклятья пусти да новости поузнавай.
Слуга около двери покоев императрицы молча посмотрел на Люську, потом на меня, скрылся в покоях и через минуту открыл настежь дверь. Матери дракона, слава Богу, в нумере не было. Я скинула собаку на подушку, выдохнула, и мы пошли с Кирой гулять по списку.
— Вон тот видите, в сером камзоле, усатый, — шепнула Кира. — кандидат номер пять. Это его покои здесь.
— Сейчас столбить буду. На пять шагов от меня отстань.
И я пошла, грудь вперед, глаза вдаль, листочком грудь обмахиваю и вот — ай, карандашик падает прямо к его ногам.
—Какой вы галантный. Да еще и такой мужественный! Редкое сочетание! А усы ваши просто сразили меня наповал.
Кандидат номер пять приосанился, живот втянул, а я поплыла дальше. В рыбалке главное что? — раньше не подсечь. Наживку кинул, рыбка заглотнула и тяни аккуратненько.
Через метров пять нагнала Кира:
— Поинтересовался вашим именем.
Я остановилась и поставила еще одну галочку вдобавок к одинокой напротив Хренова.
Ну как я только не изгалялась: и карандашик теряла, и дорогу в библиотеку спрашивала, и мускулами интересовалась — пятерых еще пометила, и только шестой чуть не соскочил, когда я сдуру решила на него в обморок упасть.
Ну не рассчитала я чуток. Он бедный подо мной трепыхается, а меня такой смех обуял – лежу ржу, встать не могу. Несчастный претендент под задыхаться стал. Чувствую — если не встану — все, будет у меня десять кандидатов. А он, сердешный, уже глазки закатил, ну я перевернулась, его рывком на себя закинула - по щечкам ему похлопала.
— Как честный человек, вы должны на мне после этого жениться, — а сама придерживаю, чтобы не сбежал раньше времени. И такая тоска у него в глазах появилась, что я даже вздохнула глубоко. Груди мои приподнялись прямо под нос страдальцу, смотрю — повеселел горемычный.
Шепчу:
— Меня Никафондорой зовут, а вас?
А он мне в ответ:
— Даздраперм.
— Как? – опешила я. В списках он у меня графом Коммунизминым значился.
— Даздраперм, - повторяет он, слюнки потекли, — глядишь, и декольте зальют.
Ну, я его подтолкнула: вставай, милок, я тебя еще не выбрала.
Ну он и пошел. Ножки заплетаются, а я ему еще ручкой так игриво помахала и поцелуйчик воздушный по воздуху пустила. Так Даздраперм мой прямо расцвёл, что, казалось, гвоздички красные из ушей выросли.
