В зеркальном отражении жизни, книга "Психолога вызывали?" погружает читателя в мир жестоких сцен и невыносимой боли, где каждый вздох кажется последним. Страшная атмосфера дикого неразберихи и ужаса влечет за собой волнующий сюжет, который невозможно оторваться.
Ну почему картотеки нет! Пока нашла то, что надо, пока с верхней полки достала несколько томов законов — сто потов сошло. Тяжелые заразы — кг по десять, наверное, весят. И большущие. Возьму их, думаю, на диванчик притащу и там посижу, почитаю, ознакомлюсь с кодексом. А то потом и здесь скажут — не знание законов не освобождает вас от ответственности.
Но не тут-то было. Слышу, дверь распахнулась, потом пумк — захлопнулось, затем пыхтение около дивана. А у меня на руках, извините, не конвертик с зарплатой в первый год карьеры, а тяжеленные талмуды.
Он рубашонку свою скинул, давай брюнетке платье помогать снимать. Но там, то ли шнуровка тугая — не расшнуровать, то ли пояс верности не снимается — замешкался вообщем. А у меня руки уже отваливаться стали, ну, думаю, блин, что ж так долго-то.
Подхожу так аккуратненько со спины:
— Помочь? — спрашиваю.
Он как подскочит, а брюнетка пискнула и за стеллаж юркнула.
Чингачгук, прыгучий сайгак, мне как рявкнет:
— Ты что здесь делаешь? Преследуешь меня?
— Вот еще, — отвечаю и книги на диван скидываю. — Очень вы мне нужны. У меня вон аж одиннадцать претендентов в очереди стоят.
А он так ко мне шаг делает, руки в боки:
— Уходи отсюда. Это мой диван.
Я тоже к нему шаг и тоже руки в бока, грудь вперед.
— Не уйду, — говорю, — я на нем книжки читаю.
А он еще шаг. Глаза свои красивые сузил, молниями в меня мечет.
А я тоже шаг и в верхний пресс ему двумя тяжелыми артиллериями уперлась.
Он так заинтересованно калибр обозревать начал, что даже пыхтеть перестал, потом опомнился, опять:
— Пошла прочь, а не то сам выставлю.
А я ему:
— Только попробуй! Я в твои штаны вцеплюсь и орать буду, что насилуют!
Тот аж отпрыгнул от меня. Сказать не знает что.
А я:
— Потом доказывай всем, что блондинок толстых не любишь!
А он как закричит нечеловеческим голосом:
— Ты!!!
А потом рубашку мою, то есть его, увидел.
— Мало того, что камзолы украла и штаны любимые кожаные, так ты еще и рубашки мои утащила!
Прыгнул ко мне, аки зверь какой, и давай стаскивать с меня ее. Пуговицы в стороны полетели. Да что ты делаешь, гад! Я руками ему в грудь мускулистую уперлась — отталкиваю. Сама на живот с кубиками любуюсь.
А он рубаху-то с плеч моих сдернул, возвратить захотел, а она за полушария мои зацепилась.
