В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
Правозащитники, конкретно обслуживающие нефтянку, поносили всю научную среду, вплоть до Академии наук, заявляя, что она сейчас главный тормоз в развитии передовых идей и что благодаря этому все лучшие умы давно перекочевали на Запад. Какие-то жабоподобные, шизофренического вида тетки рассуждали о дикости нравов в современных научных учреждениях, и при этом, словно мертвых, демонстрировали знакомые портреты «бедных гениальных мальчиков», выстроенных в скорбный ряд. Видимо, прополотые осколковские сорняки, заполонившие кукурузные нивы, разбежавшись, не высовывали носа, подснять живых не удалось, показывали фотографии.
И все они чем-то походили на исчезнувшего Алхимика.
Официантка вкатила столик с заказом и пожелала приятного аппетита.
Политики средней руки явно портили его и отвлекали от обеда, говорили о коррупции во власти, об отмывании грязных денег через научные проекты, но уже не так напористо и рьяно, как вчера. Эти обслуживали нефтяные компании и заправки, лоббировали на уровне депутатов областных законодательных собраний и повально, начиная с Дальнего Востока, где рабочее время начиналось намного раньше, чем в центре, но куда слухи и реальная информация всегда доходили позже, орали о диктатуре прикормленных ученых, которые тихой сапой размывают рыночные ценности общества.
Но и те и другие явно отставали от событий, на самом деле происходящих в стране. На некоторых каналах нефтянка уже склонилась в покаянной позе и, сорвав головные уборы, просила прощения, припав к коленям благородного отца семейства, словно на картине «Возвращение блудного сына».
И вдруг над всем этим шумом из белых кучевых облаков мелькнул почти бесплотный юный гений, изгнанный из Осколкова якобы за кражу цветного металла. О чем он вещал, Сторчак так и не понял, поскольку дал о себе знать единственный включенный телефон спецсвязи.
Это опять оказался Симаченко.
– Мне только что сообщили: Князь объявился, – почему-то безрадостно доложил капитан. – Находится в полицейском участке Варны. Я сейчас выезжаю за ним.
– Забирай его, и продолжайте переговоры с партнерами, – хотел отбояриться Смотрящий. – Все остается в силе.
– У них возникли опасения, если не сказать – паника. В связи с его внезапным исчезновением. Нештатная ситуация…
– Ситуация вполне штатная. Так было надо.
