В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
– Загадка русской души.
– Да, хотел спросить! – спохватился «адвокат». – Разумеется, если это секрет, то можете не отвечать… Марат – это ваше настоящее имя? Или тоже псевдоним?
Это был псевдоним, впрочем как и фамилия, принятые так давно, что он редко вспоминал, как его звали на самом деле.
– Настоящее, – однако же сказал Корсаков.
– Странно звучит… Оно не русское?
– Меня назвали в честь Марата Казея.
– Кто это? Впервые слышу…
– Мальчик, Герой Советского Союза. Погиб в борьбе с фашистами.
«Адвокат» на мгновение оглянулся и, выдержав паузу, заключил:
– Это известно… Даже советские дети вели себя достаточно мужественно в борьбе с фашистами.
И видимо, посчитал, что забалтывать пассажира больше не требуется, тем более на горизонте уже показалась Каварна.
Яхта партнеров стояла среди прочих, причаленных к временному пирсу, и ничем не выделялась среди других, если не считать выспренного названия – «Одинокая». Молодцы выскочили из машины и одновременно по-холуйски открыли обе дверцы. Корсаков вышел в левую, в сторону яхты, и тут увидел, что на пирсе остановился еще один автомобиль, из которого, потягиваясь, выбрался Симаченко, а за ним – девица, что голосовала на остановке.
– Прошу! – вежливо пригласил «адвокат», пропуская Корсакова вперед.
Марат поднялся на борт, и перед ним оказался матрос в белой майке, который услужливо повел его на корму.
Симаченко с девицей тоже взошли на палубу, и «Одинокая» в тот же час отвалила от пирса. Двигатель работал неслышно, судно двигалось без толчков, и, если не смотреть на воду, создавалось впечатление, будто оно стоит на месте.
– Сюда! – сказал матрос и отворил дверцу к крутой лестнице.
Корсаков спустился, и тут перед ним очутился Чюрайтис.
– О, господин Корсаков! – обрадовался он. – С прибытием на «Одинокую»! Как добрались?
Судя по радушности, капитан не врал: такие гостеприимные партнеры рассчитаются сполна…
– Спасибо, хорошо.
Чюрайтис взялся за ручку двери каюты.
– Конечно же вам не терпится увидеть жену?
– Желательно бы, – сдержанно произнес Корсаков, впившись взглядом в его руку.
– Входи́те. – Он откатил раздвижную дверь.
Пространство каюты было настолько тесным, что не спрячешься.
Роксаны не было…
Зато за спиной вплотную стояли Чюрайтис и пара молодцев.
