В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
– Вижу, – обронил он.
– Ну вот и ступай.
Сколот вышел из машины и еще раз осмотрелся.
– Пойдем со мной? – предложил неуверенно. – Проводишь…
– Тебе все пути открыты. Дорогу найдешь…
Он потоптался на месте, подбросил на плече чехол с гитарой.
– Будешь приходить ко мне на гору? Иногда? Ты обещала…
– Я обещала лишенцу, – отозвалась Зазноба. – А теперь ты вольный Странник. Есть у тебя, и кому забавлять, и кого песнями радовать. Вам будет весело…
– Если бы ты вернула Роксане рассудок…
– Это теперь твоя забота.
Сколот поднял руку на восток – где-то за тучами вставало незримое солнце.
– Ура! Я Странник!
И пошел к Мауре.
Он чувствовал взгляд Дары, пока шагал через луговин у, и потом, уже на опушке леса, она все еще смотрела ему вслед, но когда Сколот оглянулся, машины не было.
Крайние березы уже захватила первая желтая проседь, особенно яркая на фоне темного хвойника, под ногами краснели шляпки мухоморов, по листве шелестел дождь, однако все эти знаки близкой осени совсем не печалили его; напротив, Сколот шел с ожиданием скорой встречи, и ему хватало еще всего – остатков летнего тепла, зелени, простора и даже невидимого за тучами солнца.
"Подъем на Мауру начинался почти сразу с опушки – сначала пологий, затем круче и уже перед самой вершиной становился таким, что приходилось хвататься за деревья и свисающие до земли сучья. Он хорошо помнил это, однако теперь подошва горы словно отодвигалась, то и дело возникая впереди отчетливо видимым склоном. Чудилось, еще десяток шагов, потом еще и еще… И лес почему-то казался очень уж редким и молодым, с заросшими колеями дорог и полянами.
Так Сколот прошел около километра, прежде чем остановился и, осмотревшись, понял, что идет не туда – скорее всего, забрал правее и миновал гору вдоль подножия.
Он взял круто влево, где гуще ельники, перебрался через ветровал и очутился в старом, мшистом лесу, очень похожем на тот, что был на склоне. Однако Мауру словно распрямили: куда ни глянь, кругом равнина, и всюду заметны просветы между крон – где-то близко опушка и широкие поляны.
