В мрачной атмосфере холодного осеннего вечера, где же-то далеко гуляет дождь, люди часто задерживаются за последними купюрами. Певец не стремится соблазнить полную толпу, предпочитая рассеянное движение и интимный контакт с каждым зрителем.
Роксану вернули в комнату, пристегнули наручником к батарее и только потом взялись за рану Корсакова. Вызывать неотложку было нельзя – и так наделали много шума, всполошили беготней и свисающими с балкона простынями весь подъезд. На лестнице уже слышались голоса – жильцы спрашивали, что происходит. У майора в снаряжении оказался спецпакет для остановки кровотечения, шею забинтовали, и пока сыщики зачем-то затирали паркет, Марат начал приходить в себя.
– Ты что делаешь?! – запоздало и как-то несуразно возмутился он.
И словно сирену включил – дикая, всклокоченная Роксана завизжала на весь дом, забилась, как лишенный воли звереныш. Батарея соскочила с крепления, начали гнуться трубы, и усмирить ее оказалось нечем!
– Ну, всё, всё, – попробовал урезонить ее Корсаков, испугавшись такого неистовства. – Успокойся. Тебя никто не трогает… Майор, ну что ты встал?! Ищи с ней контакт, без грубостей! Ты же конфликтолог!
Тот сделал к Роксане шаг и боязливо отшатнулся.
– Не подходи! – Она выставила свободную когтистую руку.
– Ножницы?
– Да, ножницы!"
"– Не давайте ничего острого и колющего! – встрял майор. – От нее неизвестно чего ожидать.
Роксана рванула батарею и пронзительно закричала:
– Люди! Помогите, люди! Дайте мне ножницы!
– Хватит орать! – бессильно и зло просипел Марат. – Заткнем рот!
– Тогда отдай мой венец! Верни немедленно! Ножницы и венец!
Разговаривать с ней, приводить в чувство угрозами становилось бессмысленно, и следовало бы эвакуировать ее отсюда, но у подъезда уже сновали люди, таращились на окна второго этажа, кто-то снимал на телефон.
Пригибаясь, Марат сам втащил простыни, запер дверь балкона, хотя крик явно слышали на улице. Операция проводилась с соблюдением конспирации, дабы не привлекать внимания соседей, милиции и тем паче прессы, – это был приказ Сторчака. На случай непредвиденных обстоятельств в группу включили майора из спецподразделения охраны Осколкова, специалиста-конфликтолога, то есть переговорщика, который так и не успел показать свои таланты и теперь носил на лице отметины полной профессиональной бездарности.
