В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Кто-то дернул соседнюю дверь, стал ругаться — почему заперто, черт возьми? Где начальник караула шарфюрер Вольтке, так его растак!
Распахнулась дверь в комнату начкара, вошел раздосадованный Рихтер. И остолбенел, когда уперся взглядом в очаровательную улыбку своей хорошей знакомой Марты Готтберг. То же самое, что встретить в коридоре бога. Или Гитлера с хвостом. Рихтер впал в ступор, недоверчиво мотнул головой. Маша томно вздохнула, подмигнула ему. Она сидела на диване в соблазнительной позе, закинув ногу за ногу.
— Здравствуй, Герман, — ласково проворковала Маша.
— Марта, но разве ты не… — Рихтер наморщил лоб, явно испытывая двойственность сознания.
Ну все, достаточно. Еще чуток, и он бы заметил постороннего боковым зрением. Иван ударил его в висок, ударил мощно, со всеми положенными чувствами. Рихтер повалился без чувств, а он шагнул через порог, вскидывая автомат:
— Стоять! Не шевелиться! Стреляю без предупреждения!
Двое остались у мотоциклов, трое зашагали в особняк с Рихтером.
— Оружие на пол! — приказал Иван. — Снять ремни, амуницию, сапоги с головными уборами… В общем, до исподнего, господа военные."
"В петлицах у военнослужащих поблескивали руны «зиг». Мордастые, холеные, сравнительно молодые, краса и гордость германской расы — отборные вояки из взвода охраны Управления СД. Но ходить на смерть эти парни не любили — что майора СМЕРШа вполне устраивало. Поколебавшись, они положили оружие, сняли ремни, унизанные подсумками, отступили по команде на три шага.
