В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Он шептал, что постарается идти, но за себя не ручается. Группа выполнила, что требуется, и стала лихорадочно преображаться в солидную форму эсэсовцев — Януш Ковальский, Джерри Кембл. А вот Юзеф в ужасе уставился на «свой» комплект обмундирования и заявил, что только через его труп. Захлебываясь смехом, Ковальский выразил сомнение, что в этой форме ярко выраженный семит далеко уйдет. «Действительно, Юзеф, — глотая смешинку, согласился Иван. — Эта форма тебе идет так же, как попугаю набедренная повязка». Еще возникла проблема с транспортом.
— Подождите, — вспомнил Кембл, — на столе в караулке были еще какие-то ключи…
Он их вынес, затем вышел во двор, постоял в задумчивости, побежал за угол. Надо же, а сразу не додумались, ведь к тюрьме обязательно должен быть приписан транспорт! Через минуту у крыльца остановился автомобиль повышенной проходимости «Volkswagen Typ 82», машина исключительно военного назначения, сравнительно мощная, проходимая.
"— Слушай меня внимательно, народ, — устало объявил Иван. — Мы теперь не просто так идем на смерть, а имеем подходящий транспорт, худо-бедно, отмазку, бравый внешний вид и даже документы.
— Можно на мост Помятовского, но это далеко. Александровский мост намного ближе, правда, там охрана, повсюду войска, посты… Думаешь, прорвемся?
— Выбора нет. Обрисуй в трех словах дорогу, помолимся, да в путь…
— Коммунисты молятся? — озадаченно сморщил лоб Джерри. — Странно, нам говорили, что у вас нет бога…
— Во-первых, я не коммунист, — отрезал Иван, — не заслужил пока такой высокой чести.
