В атмосфере неистового хаоса битвы наступает эпоха новой войны, когда немецкие солдаты в белых штормовках и красных капюшонах безропотно отступают под проклятыми советскими автоматами. Кровь заливает лица, каждый шаг становится тяжелым испытанием надежд на выживание в этой безумной мясорубке войны....
Рихтер отвечал в своем отделе за работу с информаторами и секретными агентами, и несколько раз Ивану удавалось воспользоваться в своих целях его наработками — о чем Рихтер, конечно, не догадывался. Они вообще не были знакомы. Белокурую бестию он тоже пару раз видел, хотя их дорожки, слава богу, не пересекались. Марта Готтберг, если память не подводила, офицер шифровального отдела той же уважаемой организации — очередная истинная арийка, как еще парочка из той же «женской» конторы. В рабочее время — надменная, неприступная, а сегодня расслабилась в связи с выпивкой…
У этой парочки не было полномочий его допрашивать.
— А ты пользуешься успехом, парень… Не расскажешь, чего натворил? Я никому не скажу, клянусь, могила!.
— Так, прикончил кое-кого, — ворчливо бросил Иван.
— А ты не любитель раскрывать душу постороннему, — резонно подметил Ковальский. — Ну и шут с тобой, не очень-то хотелось. А по-немецки ты точно мастак, верно? И как тебе бабенка? — подмигнул он.
— Она не бабенка, она сука, подстилка эсэсовская, — в сердцах отозвался Иван.
— Не скажи, — вздохнул паренек. — Если снять с нее все, в глотку кляп засунуть, чтобы не лаяла, по заднице розгами надавать, чтобы не брыкалась… — то будет баба как баба.
Иван покосился на Ковальского — тот скалился, сверкая дырками в зубах, что-то мурчал под нос. Стал бы так себя вести гитлеровский провокатор? Да и рядовой участник польского восстания, по какой-то причине посаженный в тюрьму, не стал бы так себя вести…"
"Подошла еще одна парочка — на этот раз двое мужчин. Руны «зиг» в петлицах и на рукавах, соответствующие кокарды на фуражках, надлежащие физиономии.
