Автор
В полдень Лыков вышел на крылечко, где Благов уже ждал его в кабинете. Темное небо казалось сплющенным бликом приближающейся войны, а стук колокола – сигналом к решительной авантюре. В этот день он узнает, что стал невольным свидетелем событий, которые будут вписаны в историю Пули с Кавказа....
Свидетелей нет, и времени на расследование тоже нет.
– Военный совет, на который мы так надеялись, не помог. Нам остаётся только бой. Единственный козырь в наших руках – это секретная тропа в котловину. Предатель не знает, что нам о ней известно. Когда повернём туда отряд, он должен себя выдать."
"– Ой ли? – усомнился Лыков. – Нервы у него, видать, железные. Застрелил человека у меня на глазах, бросил револьвер в конюшню и, как ни в чём не бывало, вышел покурить во двор. Нет, этот выдаст себя только в самый последний момент.
– Перебьём… Это легче сказать, чем сделать. У них численный перевес.
– Не думаю. По всем сводкам, у Малдая в шайке было человек двадцать пять, может быть, тридцать. Значительную их часть мы уже постреляли по пути сюда. Думаю, на горе сейчас не более десятка. От силы, дюжина. То есть, формально силы равны. Но за ними знание местности, а также выбор точки и времени боя.
– И предатель.
– И предатель.
Похоронив войскового старшину, отряд готовился выступить на перевал. Но произошла неожиданная заминка. Мрачные, озлобленные терцы сначала шептались, потом что-то долго говорили своему уряднику. Наконец, тот решительно подошёл к Таубе и сказал:
– Ваше высокоблагородие! Казаки требуют, чтобы эти двое остались в ауле. Без оружия и под конвоем.
Подполковник нахмурился:
– Нижние чины уже начали ставить условия? Отставить! Вернись в строй.
Но урядник смотрел в землю и не двигался с места. Напряжение повисло в воздухе. Ильин отступил к своей лошади и взялся за винтовку. Даур-Гирей тоже держал одну руку на кобуре, а вторую на рукояти шашки. Отступать никто не собирался…
– Пойми, Недайборщ, – сказал барон, понизив голос. – Так надо. Мы с Лыковым ещё в Шуре знали, что в отряде имеется предатель. Но кто? Всю дорогу следили, искали. И не нашли. Хитрый, собака. Если сейчас офицеров отделим – так и не сыщем.
Урядник поднял глаза и слушал, ловя каждое слово.
– Понимаю, как опасно идти на гору с изменником внутри. Выхода нет. Мы солдаты. Пойдём и всё разнесём там к чёртовой матери, и тайны выясним. Командуй «на молитву»…
Недайборщ постоял ещё секунду, потом молодцевато козырнул и побежал к казакам.
– На молитву становись!
После молитвы Таубе прошёл вдоль строя, внимательно вглядываясь в терцев.
