На этот раз к воротам или на стены я не ходил, работы было столько, что присесть и перевести дух было некогда. Столько раз я мысленно себя хвалил за то, что успел подготовить помощников, выкупил амбар под госпиталь и многое чего сделал. Без всего этого уже упал бы в изнеможении. И сейчас трудно, но скольким рязанцам я помог – не счесть – кому руку или ногу спас, а кому и жизнь. Поскольку у госпиталя постоянно толпилась родня, и сам госпиталь, и я стали довольно популярны. На третий день атака повторилась. По улицам скакали гонцы от князя, собирая на стены всех, кого можно: татей из городской тюрьмы; купцов, по торгашеской замашке пославших на стены челядь, но самих оставшихся охранять свои лавки, и прочий люд. Видно, на стенах приходилось уже туго. Пошел и я. Если не удержать стен, и моя работа, как и я сам, будет никому не нужна. Вернее, лекари нужны всем и всегда, но кто в горячке боя будет разбираться – снесут голову, и все дела. Умирать что-то не хотелось.
За стенами взвыли, раздались крики и звон оружия – по лестницам полезли враги. Я взбежал на стену, схватил копье, стоящее рядом с лучником, и ткнул в показавшееся над стеной усатое лицо. В первый раз вот так – лицом к лицу – я убил человека. Но сожаления, переживания по этому поводу не испытывал. Он пришел по мою жизнь, значит, должен быть готов к тому, что отберут его. Толком действовать копьем я не умел, но как только над стеной показывалась голова или руки нападавшего – без затей колол. Мимо быстро прошел князь, на мгновение приостановился:
– Беги к пушке, лекарь. Это у тебя лучше получается.
– Оставь двоих ратников здесь.
Я побежал к башне с пушкой. В горячке боя я увлекся, но что-то выстрелов слышно почти не было.
У пушки возился одинокий воин, товарищи его из пушечной обслуги лежали убитые у стенки. Мы молча, без слов стали заряжать пушку. Навели – ба-бах, все окутал пороховой дым. Немедля бросились перезаряжать. Снова выстрел. Теперь я уже прислушивался – другие пушки молчали.
– Давай сам, – бросил я и помчался к другой башне.
Картина удручала – тоже одни убитые, но пушка была уже заряжена. Поднатужившись навел, выстрел! Вновь в руки банник, быстро чищу ствол, шуфлой засыпаю порох, забиваю пыж, кричу ближнему ополченцу.
Вдвоем поднимаем тяжеленное ядро, заряжаем, выстрел! Мы работали как заведенные. Я делал тонкую работу – насыпал порох, забивал пыж, вместе заряжали ядро и наводили пушку. Выстрелы с нашей башни грохотали часто. Шум битвы стал стихать, враги откатились от города.
