Я проснулась от мягкого взгляда Кирстена. Его взгляд был ласковым и игривым, как будто умудренный опытом учитель, наблюдая за своими воспитанниками. Улыбка сама собой вышла на губы, но краснеть всё равно не хотелось. Спальня была позаимствована Кирстеном, и даже в полумраке он казался уютным....
— Уйлиму победа, а Вонгарду вечный должник, союзник и… возможно, марионетка? — спросила шепотом, потому что страшновато от такой перспективы стало.
— Именно, — отозвался папа. — Но Вонгард отозвал войска, уничтожив тем самым Уйлима в глазах большинства союзников. За счёт этого мы и победили.
— А где сейчас Уйлим?
— Не важно, — ответил Рид поспешно.
Я закусила губу. Расспрашивать дальше или… взывать к милосердию не стала. Не тот случай, когда нужно быть снисходительным. И вообще — меня тут не было, я только частью информации владею, а раз так, то и права на вмешательство у меня нет.
— Я очень рада, что всё закончилось.
Рид улыбнулся, отец добродушно кивнул. Он же и спросил:
— А ты?
— Что я?
— Как отучилась? — пояснил папа. — Как Дурбор? Как академия?
Сердце споткнулось, дыхание сбилось, снова комок к горлу подкатил… но я пожала плечами и ответила самым беззаботным тоном:
— Скучно у них. И преподаватели так себе…
— Эмелис… — позвал Рид. Теперь он смотрел очень виноватыми глазами. — Эмелис, прости, но закончить учёбу ты не сможешь.
— Я понимаю.
— Не сердишься?
— Ни капельки, — искренне ответила я. — В конце концов, я с самого начала знала, что карьеры магички мне не видать.
Мужчины облегчённо вздохнули, причём оба. Неужели в самом деле ждали упрёков и истерик?
— Ну раз так… присмотришь за приготовлениями к свадьбе? — спросил Ридкард.
А я… я едва не спросила «к какой?!».
Сердце вновь споткнулось, а руки предательски задрожали. Хорошо, что уже успела отставить чашку, иначе бы выдала себя с головой.
— Эмелис? — позвал их величество обеспокоенно. Потом нахмурился, склонил голову набок.
— А когда мы женимся? — Голос тоже подвёл, дрогнул и едва не сорвался на писк.
— Через месяц, — ответил господин Форан.
Я потупилась и закусила губу, надеясь скрыть обуявший меня ужас за притворным смущением. Месяц? О Всевышний…
Перед глазами возникла картина: я и Ридкард, вместе, в постели. Его губы жадно впиваются в мой рот, его руки не менее требовательны и настойчивы.
— Месяц? — переспросила уже вслух. — Я не уверена, что это… решение разумно.
Папа удивлённо приподнял брови. Их величество остался невозмутим, но блеск, вспыхнувший в тёмных глазах, мне очень не понравился.
Но отступать я не собиралась. Вдохнула поглубже и продолжила самым ровным тоном:
— Во-первых, я не уверена, что успеем подготовиться.
