Я проснулась от мягкого взгляда Кирстена. Его взгляд был ласковым и игривым, как будто умудренный опытом учитель, наблюдая за своими воспитанниками. Улыбка сама собой вышла на губы, но краснеть всё равно не хотелось. Спальня была позаимствована Кирстеном, и даже в полумраке он казался уютным....
Я не могла сказать, что папа постарел или сдал за это время, но его усталость чувствовалась.
Я тоже встала, сделала шаг навстречу и поцеловала в щёку. Отец легонько погладил по спине, подарил тёплую добрую улыбку, от которой душа окрылилась. Правда… окрылилась она всего на миг, потому что Рид, в отличие от отца, никуда не торопился.
— До завтра, ваше величество, — с поклоном сказал отец.
Рид кивнул и только.
Едва за папой закрылась дверь, в гостиной моих новых покоев как-то ну очень неуютно стало. Лёгкий запах сырости, который не отступал даже перед жарко пылающим камином и цветами, принесёнными по моему велению, начал не просто беспокоить — бесить.
— Эмелис, что происходит?
Я вздрогнула. Только теперь осознала, что стою посреди гостиной и старательно разглядываю узор напольного ковра. С огромным усилием перевела взгляд на сидящего в кресле жениха, робко улыбнулась.
— Прости?
— Ты не хочешь выходить за меня?
— С чего ты взял?
Губы Рида исказила усмешка. Он отставил почти нетронутый бокал, тряхнул пепельными волосами и поднялся. Это движение было неожиданно грациозным, почти хищным, и я снова вздрогнула и едва сдержала желание отступить. Просто никогда прежде не видела Ридкарда таким.
— Ты не обрадовалась этой новости, Эмелис.
Безумно хотелось отвести глаза, но позволить себе эту роскошь я, увы, не могла.
— Ошибаешься. Я рада. Просто всё так неожиданно…
— Ты настояла на переносе торжеств, — делая ещё один шаг навстречу, сказал Рид.
Я внутренне сжалась, но выстояла.
— Ридкард, я же объяснила. Если ты находишь мои доводы глупыми, то давай поженимся через месяц.
Ответом мне стала новая усмешка и ещё один уверенный шаг навстречу. Тот, кто до недавнего времени был всего лишь помощником первого министра Верилии, приблизился вплотную. Его руки капканом сомкнулись на талии, дыхание обожгло щёку.
— Ты не рада, Эмелис… — прошептал он.
Я упёрлась ладошками в грудь жениха, но смелости, чтобы снова встретиться со взглядом чёрных, как сама ночь, глаз, у меня не хватило.
— Рид, я дочь Форана из рода Бьен, а не пастушка. Меня с детства учили думать о последствиях собственных поступков. И я уверена, что столь скорая свадьба нанесёт урон твоей репутации. Но если ты считаешь, что…
— Нет, — перебил король. — Ты всё верно сказала.
