Я проснулась от мягкого взгляда Кирстена. Его взгляд был ласковым и игривым, как будто умудренный опытом учитель, наблюдая за своими воспитанниками. Улыбка сама собой вышла на губы, но краснеть всё равно не хотелось. Спальня была позаимствована Кирстеном, и даже в полумраке он казался уютным....
Имя младшего принца Теридан!
Словно по щелчку пальцев в памяти ещё одно воспоминание вспыхивает — малая столовая, поздний обед и слова улыбчивой старушки Венты: «А я всё думала, что же это за девушка такая, что даже нашего непробиваемого Терри проняло».
Терри! Теридан!!! Богиня, как я могла быть настолько слепа?!
Кира в зале не было, но его приближение почувствовала кожей. Повернула голову в тот самый миг, когда двери распахнулись и на пороге возник он — мой кошмар, мой деспот, мой… любимый.
Всё те же длинные чёрные волосы, забранные в хвост.
Отворачиваюсь, чтобы тут же поймать смешливый, но невероятно тёплый взгляд их величества Вонгарда и услышать несколько неожиданное:
— Ну надо же, Терри тоже явился…
Реплика принадлежит Кристону.
Три удара сердца, и тот, кто сводил с ума на протяжении последних недель, оказывается рядом. Я не вижу, потому что не решаюсь поднять глаза, но аромат его парфюма чувствую до того чётко, что начинает казаться — я не в двух шагах, я в его объятиях.
— Ваше величество, — говорит Вонгард, — позвольте представить вам моего младшего сына. Теридан из рода Донтор.
— Рад знакомству, — отвечает Рид, одаривая боевика лёгким поклоном.
Должно быть Кир тоже кланяется, но я не вижу, с ужасом жду следующего неизбежного жеста.
— Моя невеста… — В устах Ридкарда эти слова подобны удару кинжалом в сердце. — Эмелис из рода Бьен.
Я не могу! Не могу!!! Но отпускаю локоть Рида, делаю шаг в сторону и приседаю в глубоком реверансе. Увы, возможности смотреть в сторону больше нет — это слишком неприлично и подозрительно. Мне приходится поднять голову и встретиться со взглядом пронзительно-синих глаз.
"Кир спокоен как ледяная статуя. И мне уже начинает казаться — всё, отмучилась! — когда младший принц протягивает руку. Отказать в любезности я, разумеется, не смею.
Шаг вперёд, и моя ладошка в капкане. Прикосновение горячих губ к пальчикам, и реальность сдвигается с мёртвой точки, начинает кружиться. Этот поцелуй более чем формальный, он длится всего три секунды, но мне чудится — вечность.
— Я очарован, — говорит Кир.
