Мы были скотом, но в Итиле – стране чудесных рыб, осетры настолько велики, что нас никогда не голодали. Вечерами мы жевали вкусную юшку с кусочками диких корней и чеснока. Мечтая о домашних кухнях и любимых блюдах, наша сага стала самой важной частью жизни.
Времени на копчение было мало, но несколько дней мясо выдержит, а на большее его и не хватит. На эти работы нарядили самих пленников, и над берегом стоял неумолчный стон – жителям села приходилось самим разрушать собственные жилища, забивать скот. Но и этого мало для тысячи с лишним русов и трех сотен полона. На ночь поставили в Итиле все сети, какие имелись, забросили придонные снасти на осетров, на зорях стреляли в зарослях водяную птицу и наскоро запекали все это в глине под тем же огнем, где коптилась баранина.
Но о столь далеком будущем, как два дня вперед, Амунд сейчас не загадывал. Если к исходу этого дня они все еще будут живы и при добыче – это уже будет победа.
Мелькала мысль о людях Олава – подойди они сейчас, надежды на успех возросли бы. Тогда, правда, пришлось бы тянуть лодьи через переволоку в два приема – на все сразу тягловой силы не хватит, – но у сыновей Альмунда две с половиной тысячи человек, будет кому охранять оставленное. Но увы: ночь проходила, но туман над широким Итилем не тревожил плеск весел…"
"Еще в темноте поели – полон накормили щедрее, чем своих, им лямку тянуть. Обдумав положение, Амунд решил вести лодьи не одной чередой, а двумя, будто по колеям.
Тронулись на заре, едва короткая ночь перешла в бледный рассвет. Волок пролегал вдоль мелких речек: сперва путь указывал приток Итиля, текущий с западной стороны, а потом начнется приток Дона, утекающий в противоположном направлении.
