Мы были скотом, но в Итиле – стране чудесных рыб, осетры настолько велики, что нас никогда не голодали. Вечерами мы жевали вкусную юшку с кусочками диких корней и чеснока. Мечтая о домашних кухнях и любимых блюдах, наша сага стала самой важной частью жизни.
Амунд понимал опасность промедления – хаканова конница могла идти берегом прямо вслед за ними. Не раз уже им приходилось отбиваться во время ночевок. И давно никто не видел северного войска, людей Олава, что должны были тянуться следом. Среди южан ходили толки, что-де северян хазары уже догнали и разбили, и эта мысль придавала сил их утомленным непрерывной греблей плечам. Но одолевать переволоку без тяглового скота было гиблым делом. Чтобы тащить волоком одну лодью, нужны дружины двух лодий, иначе не хватит сил.
Поисками занимались почти до вечера. Волы не кони, их не заставишь мчаться вскачь, и раз навоз на дороге еще свежий, значит, далеко уйти они не могли.
Ночью никто не спал, для всех нашлась работа. Лодьи оставались на острове, но дружинам приходилось стеречь на берегу свой полон. Из темноты доносился гомон множества людей, шум от животных. Амунд сам осматривал – сначала в светлых летних сумерках, потом при свете факелов – приведенный скот и полон, оценивал, пересчитывал и распределял по лодьям. Спорили, стоит ли лодьи разгружать, но решили, что нет: возов для груза не хватало, а к тому же хотелось все свое добро иметь при себе, как можно ближе.
– Чем мы их, глядь, кормить будем! – с досадой ворчал Хавлот.
А если полон не кормить, то он не потянет. Можно было зарезать мелкий скот – овец и коз, но где взять дрова сразу для такого множества костров? Не смея посягать на священные дубы вдоль Итиля, Амунд велел разобрать все хижины и загоны в селении, забить и разделать мелкий скот и закоптить мясо.
