В Выборге наступило летнее тепло, когда можно выйти на берег с друзьями за пивом и окрошкой. Многообразие тихих улочек и живописных набережных создает особую атмосферу, где каждый шаг ведет к новым приключениям.
Потому что кажется глупым убирать ее со сцепления, если уж столько времени продержал.
Вот и Фекой был сцеплением Анфалара. Но по мне, часто возникали моменты, когда ради построения нового порой нужно отпустить старое. Либо не ныть, что ничего не получается. Конечно, дай-то бог, чтобы все сложилось хорошо. Вот только у меня было определенные сомнения по поводу крона и его благожелательности.
— Для меня была честь познакомиться с вами, Форсварар и Анфалар, — сказал я. — Могу ли я теперь идти?
— Почти, — ответил правитель.
Он махнул рукой и Анфалар помог подняться своему, как выяснилось, ровеснику. Я, недолго думая, подхватил правителя под другую руку. И так мы выбрались наружу. Где у самого подножья холма выстроились почти все рубежники твердыни — чуть менее полсотни стражников, отмеченных Скуггой. Даже включая отверженных.
— Мы, славные хранители города Фекой перед лицом своих товарищей преклоняемся перед твоей храбростью и доблестью, Матвей.
Форсварар говорил негромко, но в идеальной тишине его слова разносились далеко.
— Да хранит тебя Скугга, добрый брат.
— Хранит тебя Скугга, брат!
А я все же понял, что в местном наречии придется еще долго практиковаться. Потому в данном пожелании было скрыто то, что я любил больше всего. Таким образом стражники выражали благодарность. И многие даже искренне. Потому я упал на спину, чуть не утянув за собой Форсварара. Передо мной расстилалось темное небо Изнанки, а на сердце появился новый, местный рубец.
Глава 21
Наверное, это было самое необычное «повышение» из всех, которые со мной случались. Понятно, что каждый раз эмоции при получениии нового рубца были все ярче. Но тут оказалось нечто еще. Странное, сложно объяснимое.
Хист Скугги вроде встроился в общем промысле, но при этом держался будто обособленно. Он предстал жирной пленкой, которая отличалась меньшей плотностью и плавала на поверхности воды. И в то же время было четкое понимание, что все это часть одного целого.
Забавное ощущение. Мне казалось, будто я раздвоился. Стал одновременно рубежником двух миров. Хотя вроде и ограничений никаких не было. Любой, кто являлся частью этого мира, мог уйти в наш. Да, я пока не особо много видел тех, в ком промысел Изнанки, но я вообще мало что видел.
Вокруг меня собрались все стражники, всерьез опасающиеся за здоровье «спасителя». Правда, самые слабые, однорубцовые, тут же стали отходить подальше.
