В Выборге наступило летнее тепло, когда можно выйти на берег с друзьями за пивом и окрошкой. Многообразие тихих улочек и живописных набережных создает особую атмосферу, где каждый шаг ведет к новым приключениям.
Им было некомфортно находиться рядом с ведуном, который еще сильнее возвысился. Другие смотрели с явным любопытством. В том числе мои высокоранговые товарищи. И что-то мне подсказывало, что Форсварар все понял о промысле своего гостя. По крайней мере, он деликатно не стал ничего расспрашивать. Вот люблю умных мужиков, с ними и помолчать приятно.
Вот тоже любопытно. Произойди подобное в родном Выборге, я бы невероятно напрягся. Сейчас же поднялся с пыльной земли и лишь беспокоился за степень опрятности одежды.
Наверное, не так Форсварар думал закончить церемонию, но в жизни часто все идет не так, как мы рассчитывали. Правитель поднял руку и мне принесли внушительный сверток."
"— Некогда у нас было много лунного серебра, но со временем мы потеряли доступ к руднику. Теперь единственное богатство — то, что удается получить с тварей. Здесь самое ценное, что нам удалось собрать за последние месяцы. Жвала, клыки, яд и слюна тварей. Будь у нас травник или алхимик, мы бы сами сделали из них дорогие зелья.
— Спасибо, — сказал я, бережно принимая сверток.
А что делать, не отказываться же? К тому же, я действительно ощутимо просел по деньгам в последнее время. А глупо отворачиваться от того, что само идет к тебе в руки. К тому же, не скажу, что эти вещицы я получил как-то незаслуженно.
— И запомни, Матвей, ворота Фекоя всегда открыты для тебя, а каждый стражник почтет за честь пригласить тебя в свой дом.
— Я обязательно вернусь, Форсварар.
Вдобавок я даже поклонился, хоть знал, что тут не любят этих церемоний. Правитель неожиданно ответил тем же. Анфалар не собирался сдерживаться и обнял так, что все кости захрустели. Даже те, о существовании которых я не подозревал.
— Я буду ждать тебя, — сказал он. — Ты обещал принести еще хлеба.
— Так пошли со мной, — ответил я. — Там не только хлеб, куча еще всякого добра. Я тебя кренделями выборгскими угощу.
Почему-то мои слова Анфалар выслушал без особого воодушевления. А потом ответил.
— Нельзя. Скугга и Стралан разные миры. Хист Скугги чужой для Стралана. Он восстанавливается медленнее и неохотнее. Так же, как и промысел Страллана чужой для Скугге. Разве ты этого не чувствуешь?
Вот оно что! А я-то все думаю, чего у меня за столько времени собственный хист все время меньше половины, да еще не торопится подниматься.
