В Выборге наступило летнее тепло, когда можно выйти на берег с друзьями за пивом и окрошкой. Многообразие тихих улочек и живописных набережных создает особую атмосферу, где каждый шаг ведет к новым приключениям.
И разве может быть нечто интереснее, чем очередная умозрительная задача? К примеру…
— Соломон Ефимович, я как раз по этому поводу, — успел я вставить реплику. — По поводу задачи. Так вот, мне нужна вся информация о перевертышах.
— Конкретизируйте, про кого идет речь — волки, лисы, медведи?
— Нет, нет, я про перевертышей в людей?
— Доппельгангеры? — искренне удивился библиотекарь. — О них очень мало. Хотя…
Он тут же кивнул головой и сделал знак следовать за ним. Благо, повел он меня не в дальнюю комнату, а предыдущую перед ней, среднюю.
Библиотекарь медленно и стараясь не произвести шума, отворил замок, откинул стальную полосу, а затем распахнул крышку. И тут же его руки вцепились в коричневый кожаный томик, который устремился к потолку. Печати в книжной клети вспыхнули, а остальные сундуки стали подпрыгивать и звенеть железом. Прочие книги почувствовали попытку мятежа.
"Правда, все закончилось довольно скоро. Фолиант еще пару раз дернулся, но быстро оценив безнадежность своих потуг, совсем как живое существо, успокоился. Библиотекарь, полный задумчивости, попытался сесть прямо так, где стоял. Хотя почему попытался? Он сел. Потому что в самый последний момент ближайший стул быстро проскрипел ножками по полу и остановился как раз под задницей книжного Хранителя.
Я тоже мог попробовать переместить сюда стул. Тем более вроде как знал, с помощью какого заклинания это можно устроить.
Во-вторых, как-то приучился, что просто так разбрасываться промыслом, где этого делать не стоит — лишняя трата ресурсов.
В-третьих, не был уверен, что «запятая» выйдет та, которая нужна. И этот стул не разлетится на части.
Поэтому просто сходил ножками за мебелью и сел рядом с Соломоном Ефимовичем.
— Это чья книжка? — спросил я. — Чухонцев?
— Тевтонцев, — отозвался Хранитель, бегая глазами по строчкам. — Допельгангер — их слово. Считалось, что он — двойник человека, его темная сторона. Хотя у нас оно так и не прижилось.
