В Выборге наступило летнее тепло, когда можно выйти на берег с друзьями за пивом и окрошкой. Многообразие тихих улочек и живописных набережных создает особую атмосферу, где каждый шаг ведет к новым приключениям.
В русских землях подобным существ называли общим словом перевертыши. Да и взгляд на них другой был.
— И чего, тут вся книжка про них?
— Что? — с трудом оторвался Соломон Ефимович от чтения. — Нет, конечно нет. Это нечто вроде дневника одного рубежника. Правда, тут очень много мусорной информации — сколько войск в отряде, чем кормили лошадей, куда путешествовали. Но я точно помню, что тут было что-то про доппельгангеров
Я с сомнением покачал головой. Мне большого труда стоило сказать, что происходило пару месяцев назад.
— А чего она в сундуке лежит? — спросил я.
— Классическое проклятие души, — ответил библиотекарь. — Убивается человек, а еще лучше несколько. Затем с помощью заклятья его кровью обмазывается книга. Отныне ее безопасно держать при себе может лишь хозяин. Если кто украдет, то не проживет долго. Книга словно отравит его.
— Хорошо, а можно я пока Толковую книгу почитаю?
Библиотекарь торопливо закивал. Мол, конечно, только не отвлекай. Я же, пока шел до нужного фолианта, соображал. Это что же, есть множество предметов, которые и несут в себе проклятие? Получается, не стоит лапать сразу все подряд.
Короче говоря, жить очень страшно. Что ни день, то испытание для психики. А такое времяпрепровождение, как посещение Натальи — лишь исключение из правил.
Толковая книга мне нужна была для важной цели. Чтобы найти информацию про одного из рубежников.
«Селиверстова Ася Николаевна, по прозвищу Лучница. Приняла хист у Матери, Селиверстовой Людмилы Геннадьевны. Не замужем. Присягнула на верность Новгородскому князю Константину Третьему на первом рубце».
Я пробежал по всякой ненужной информации, пока не наткнулся на то, что мне было необходимо. Даже чуть не заорал от радости, вовремя схватившись за рот. Просто не привык к собственному везению. Но нужная строчка мне нашлась.
