Мне даже не пришлось просить: Доркас, догадавшись, чего я хочу, вынула из шкафчика тарелку из дерева и поставила ее передо мной, одновременно указывая на тарелку, полную вкусно пахнущих колбас. Я мысленно поблагодарила поваров, постаравшихся на славу. Вне сомнений, я была готова съесть и менее вкусное блюдо.
«Отлично, не то что больничная еда». — Я поедала картошку, которая тоже была жареной, как и мясо, памятуя кафе по месту моей работы.
— Нелегко же тебе пришлось в первую ночь-то!
Это была Молли. Она показала куда-то на мое одеяло, и я ужаснулась, опустив глаза. На груди виднелись пятна крови. Судя по всему, и на шее тоже, потому что Молли смотрела и туда.
— Нос тоже немножко припух, — это Пегги посмотрела на мое лицо.
Тут она снова наклонилась ко мне, от чего бывшая на ней одежда упала на стол, нимало не смущая ее владелицу.
— Чай, больно? Не нужно терпеть такое. Если дело доходит до рукоприкладства, то визжи что есть мочи. У нас на этот случай есть Бруно. Мадам сама велит нам так поступать, она бережет нас.
— Бруно, привратник. — Доркас со смаком ела вареное яйцо. — Но вообще это у него прозвище. Он огромный, и силищи в нем что в медведе, потому и Бруно. А как его там величать по-настоящему? — Доркас запрокинула голову, ожидая ответа от всех. — Гораций, что ль?
— Теобальд. — Ответившая Молли произнесла имя Бруно-Теобальда нараспев, подчеркивая его редкость. — Джейни, эля нам еще! — Она кликнула служанку и обратилась ко мне: — У нас отменный эль, ты должна его попробовать. — Молли не была симпатичной, черты ее лица были неправильны, кроме четкой линии губ, но она неуловимо располагала к себе. — Пегги говорит верно. С такими клиентами мы дела не имеем. Но если мужчине хочется почувствовать себя главным, пощипать тебя да пошлепать — за чем же дело стало? Таких много, оно и понятно: не каждому доводилось на самом деле насиловать девушек, а вот почувствовать в своих руках жертву многие не прочь. Их нельзя гнать, они много платят. А выгонишь — сама потом заплатишь, раз не умела заработать. Но коль видишь, что дело худо, — не стесняйся, зови Бруно. Он ночью бдит. На, держи. — Молли прервала монолог, чтобы сунуть мне в руки кружку эля.
— Так-то, птичка, могло быть и хуже, — Доркас закончила осматривать меня и, видимо, не нашла ничего, стоящего беспокойства. — А между ногами, уж верно, болит и жжет? — Она лукаво посмотрела мне в глаза, понимая, что не ошиблась.
— Ой, девочки, ей стыдно! Вот это новость! — захохотала Молли, обращая внимание сидящих на мой конфуз. — А, вот я недотепа! Ты ж впервой так, наверное?
Я совсем смешалась от такого пристального внимания и от того, что не могла отвечать на их вопросы, так что пила эль молча, благо кружка была такой широкой, что закрывала мне пол-лица.