— Я не звал его, наоборот, отговаривал ехать.
— Но ты не отослал его домой, Джейми! — Глаза Эуона были злы, в то время как краска гнева уже сошла с лица. — И ничего не сообщил нам! Вольно же вам гулять! Джейми, да ты понимаешь, что его мать извелась? Она не спит весь месяц!
Джейми закусил губу.
Он посмотрел на парнишку и дернул плечом.
— Да, я не послал. Я хотел поехать с ним домой.
— Он здоровый лоб и в состоянии добраться до дома самостоятельно. Сюда, поди, на задних лапках прискакал, не испугался?
— Да. — Джейми вертел в руках чашку. — Я хотел ехать с ним, чтобы вы с Дженни разрешили мне оставить малыша у себя на время.
Эуон ядовито улыбнулся.
— Ну да, ну да. Разрешить вам обоим съезжать с катушек, а потом отправиться в тюрьму или на виселицу, да? Неужто вам требуется родительское разрешение на безрассудные поступки? С каких пор?
— Эуон, ты знаешь, как я люблю его! Он почти сын мне! Я бы не допустил никакой тюрьмы или виселицы, лучше уж самому сложить голову.
— Уж знаю, Джейми. Но одна маленькая деталь — он почти сын тебе. Потому что он не твой сын — это мой сын и я его отец.
Они обменивались тяжелыми взглядами, но никто не отвел глаз. Джейми поставил чашку на стол не глядя.
Пыхтя, Эуон убрал с лица темные волосы.
— Да. На том и порешим.
Он вздохнул и обратился к сыну:
— Идем. У Холлидея я арендовал комнату.
Эуон-младший все это время не отпускал моей руки, а теперь сжал ее еще крепче прежнего.
Мальчик не хотел никуда идти, бросая вызов отцу.
— Отец, я не пойду, — дрожащим голосом проговорил он.
Эуон-старший от этого открытого неповиновения вспылил. Его щеки покраснели так, словно ему нанесли удар по лицу.
Мальчик кивнул и выдавил:
— Я… приду утром. Мы пойдем с тобой домой утром, но не сейчас.
Эуон-старший долго изучал обожженное личико сына, смотря на него понуро, с какой-то тоской.
— Ясно. Что же… Хорошо.
Он не стал больше ничего говорить и ушел, тихо прикрыв дверь. Мы молчали, слушая, как стучит его деревянная нога, отсчитывая ступеньки, как он топает по гостиной, как с ним прощается Бруно и, наконец, как закрывается дверь. Кроме потрескивания камина, в комнате ничто не нарушало тишину.
Я все еще держала плечо парнишки, вздрагивавшего от тихих слез.
Встревоженный Джейми подсел к нему.
Эуон сопел, втягивая воздух, чтобы задержать дыхание. Затем он резко повернулся к дяде.
— Я не хотел этого делать! Но… — На его лице отражалось страдание, смешанное с обидой.
Джейми положил руку на его острую коленку.
— Понимаю, мой мальчик. Но все же ему было больно это слышать.
— Дядя Джейми… это еще не все. Я не стал говорить ему…
— Я не сказал, что моряк…
Эуон набрался храбрости и выпалил одним духом:
— Я убил его. Наверное.
Джейми с мольбой посмотрел на меня, затем на племянника.