Он поднес палец к губам, и я кивнула, осторожно подобрала под себя ноги и подхватила одной рукой испачканный подол. У меня имелась возможность проскочить мимо костра и скрыться в тростнике, прежде чем Измаил сможет меня перехватить. Но как быть с Маргарет?
Помедлив, я повернулась, чтобы посмотреть на нее, и вдруг увидела, как снова ожило ее лицо. На нем появилось воодушевленное, нетерпеливое выражение: губы приоткрылись, а сверкающие глаза сузились, отчего, когда она бросила взгляд за костер, показались чуточку раскосыми.
— Папа? — прозвучал рядом со мной голос Брианны.
Волоски на моих руках встали дыбом. То был голос Брианны, лицо Брианны, ее темно-голубые раскосые глаза.
— Бри? — прошептала я, и ее лицо обернулось ко мне.
— Мама, — прозвучал из горла оракула голос моей дочери.
— Брианна? — произнес Джейми, и она резко повернулась к нему.
— Папа. — На сей раз в ее голосе звучала уверенность. — Я знала, что это ты. Ты мне снился.
Лицо Джейми побледнело от потрясения. По движению его губ я прочла оставшееся беззвучным имя Иисуса, а рука невольно поднялась для совершения крестного знамения.
— Не оставляй маму одну, — убежденно произнес голос — Уходите вместе. Я буду хранить вас.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догоравшего костра. Измаил стоял, остолбенев, взгляд его был прикован к сидевшей рядом со мной женщине. Затем она заговорила снова с мягкостью и хрипотцой, характерной для Брианны.
— Я люблю тебя, папа. И тебя, мама, тоже.
Она подалась ко мне, и я ощутила запах свежей крови. Затем ее губы прикоснулись к моим, и у меня вырвался крик.
Не помню, как я вскочила на ноги, как бежала через прогалину, знаю лишь, что бросилась на шею Джейми, прильнула к нему и, вся дрожа, уткнулась лицом в его грудь.
Его сердце билось под моей щекой. Думаю, его тоже колотило, но одна рука крепко обнимала меня за плечи, а другая — я это почувствовала — начертила на моей спине крест.
— Все в порядке, — сказал он, с видимым усилием заставив свой голос звучать ровно. — Все кончилось.
Мне страшно этого не хотелось, но я принудила себя повернуться и посмотреть в сторону костра.
Взору предстала мирная сцена: Маргарет Кэмпбелл спокойно сидела на скамейке, напевая что-то себе под нос и поигрывая лежащими на коленях длинными черными перьями из хвоста петуха. Измаил стоял рядом с ней и нежно гладил ее по волосам.