Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
– Деда, – рассмеялась я, – да оставь ты Тирну в покое. А ты, Тирна, не переживай, дед шутит. Но если тебе нужна будет помощь, ты можешь попросить Идиля. Он обязательно тебе поможет.
Идиль коротко кивнул, продолжая есть кашу.
– Почему же шучу? – нахмурился дед, – не шучу я вовсе, Лола. Тирна на самом деле хорошая хозяйка. И готовит вкусно, и убирает чисто, и, вообще, очень красивая. Такую каждый был бы рад своей хозяюшкой назвать…
– Дед, – фыркнула я, – ну, не смеши. Давно ли на ноги встал, а туда же.
– А я внучка и не смеюсь, – серьезно ответил дед Лишек, но замолчал, уткнувшись в тарелку.
Остаток ужина прошел в напряженной тишине. Я не понимала, вроде остановила дурацкую, затянувшуюся шутку, но почему тогда дед так обиделся, а Идиль с Алганой сокрушенно вздыхают. И только мы с Тирной ведем себя нормально.
Ведь не мог же дед говорить все это всерьез? Да, он только недавно с постели поднялся! Ему сейчас о здоровье надо думать, а не о женитьбе. Я еле сдержала смешок при этой мысли. Ну, да… Где дед, а где женитьба.
Вот только дед весь вечер отворачивался от меня. Обиделся. Так может и я не права? Вдруг это и в самом деле была не шутка, и Тирна нравится деду.
После ужина так же молча все разошлись по комнатам. И я решила навести деда, спросить, что это такое сегодня было за ужином.
– Деда, – постучала я к нему, – пусти, поговорить надо.
– Входи, – отозвался дед со странной, тяжелой печалью в голосе.
Он сидел в темноте на кресле-качалке, которое подарил ему Рырг за помощь в стройке, и смотрел в окно на звезды.
– Деда, – я подтащила стул поближе к окну и села рядом, – у тебя что-то болит?
– Болит, – вздохнул дед, – так болит, внучка, как давно не болело. Душа у меня болит, – прижал он руку к груди отвечая на мой вопрос, – и не знаю я, что мне со всем этим делать…
– Деда, – выдохнула я и, подвинув стул еще ближе, обняла и прижалась нему. Я, пожалуй, понимала его состояние, как ничто другой.
– Ох, дочка, – грустно улыбнулся дед Лишек, – не думал уж я, что такое со мной случится может.
– Не забудешь, – улыбнулась я, – настоящая любовь, деда, не забывается. А Тирна, сразу видно, хорошая женщина. И я буду только рада, если у вас что-то получится. Только ты, деда, так на нее не наседай.
