Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
Я радовалась за него, но одновременно мне было немного горько от того, что он нашел свое счастье намного быстрее меня. Я ведь тоже хочу семью…
Как-то так само собой получилось, что на ярмарку в Дивоград, где мы продавали малую часть нашей продукции, дед стал ездить не со мной, а с Тирной. И получалось у них очень неплохо. Да, что там! Отлично получалось у них торговать, гораздо лучше, чем у меня.
Мне казалось, что дед, сближаясь с Тирной, с каждым днем отдаляется от меня все дальше и дальше. Но с другой стороны, видеть деда счастливым было очень радостно.
Еще был Петька, но и он с каждым годом будет нуждаться во мне все меньше и меньше. Уже сейчас он большую часть вечера пропадал на мансарде, где обустраивал обсерваторию для наблюдения за звездами. Нам пришлось спустить оттуда запасы шерсти, чтобы освободить комнату.
Вечером, после ужина, когда мы уже расходились по спальням, прямо на пороге меня остановил дед.
– Лола, – он довольно улыбался, – Тирна просит у тебя разрешения взять немного шерсти. Говорит, что соскучилась по рукоделию.
– Деда, – рассмеялась я, – так зачем у меня спрашивать-то? Ты и сам бы мог дать ей шерсть. Пусть прядет, жалко что ли… вон ее у нас сколько много…
– Нет, – покачал головой дед, – ты, дочка, в этом доме хозяйка. Тебе и решения принимать. Негоже будет, ежели каждый сам по своему разумению жить начнет. Не избежать тогда обид и раздора.
Сердце глухо стукнуло. Кажется, то чего я боюсь, скоро случится.
Мы вошли в спальню. Дед кивнул мне на кресло, показывая, что лучше сесть. А сам примостился на низенькую скамеечку, которую я обычно ставила под ноги.
Длинный летний день уже почти закончился, и в окне догорала вечерняя заря. Оранжевый круг солнца уже наполовину скрылся в ложбинке горных вершин. Углы комнаты тонули во мгле, хотя на улице все еще было достаточно светло…
Дед тяжело вздохнул… Этот разговор и ему давался нелегко.
– Я, дочка, вот что решил, – он немного помолчал, – жениться мне надо на Тирне… Она баба хорошая, жить мы с ней в ладу будем. Молодая, правда, в дочери мне годится, но ведь и я сейчас, благодаря лекарям королевским, на двадцать лет помолодел.
– Деда, – улыбнулась я, – я очень рада за тебя… за вас с Тирной, – поправила я, – надо поторопить Рырга, чтобы дом хозяйский побыстрее строить начал.
