Автор
В зеркальном отражении столетий оживает юная Маруська с характером. Она словно манекен, который держится на пике моды не из страха перед трудностями, а потому что увлечениями и капризами пока нет повода откладывать в сторону новенькие туфельки. Мобильник, будто почуяв опасность, бубнит непонятные звуки – сигнал не установлен. Так начинается роман о девочке-моделе, держащейся на пике моды и жизненных перемен!...
Усталый муж, приходя поздно домой, всегда находил на плите ужин, а по утрам, собираясь в институт, мучился чувством вины, глядя на сладко спящую жену. Получив то, к чему так долго стремился, он не имел возможности насладиться этим подарком судьбы. Стас жил завтрашним днем. Нужно было успеть сделать до рождения ребенка как можно больше. Стас был благодарен Злате за терпение и почти счастлив. Почти. Что-то было не так, неправильно. Злата не выдержит долго. Их жизнь была никакой. Просто существование в ожидании чего-то.
Однажды, вернувшись ночью домой, он понял, что Златы нет. Еще не включив в прихожей свет, не обойдя комнаты, он уже знал, что в квартире пусто. Стас растерянно выскочил на лестницу и побежал вниз, перескакивая через две ступеньки. Вылетев на морозный воздух, он едва не сбил с ног Елену Васильевну, дряхлую бабульку с первого этажа, выгуливавшую не менее дряхлую болонку, похожую на кусок свалявшегося ватина.
– Стасик, – страдальчески сложила сухонькие лапки бабуся, – ну как?
– Что как? – ошалело затормозил Стас.
– Златочка как? Что случилось?
Стасу показалось, что воздух стал твердым, как сосулька, и застрял на входе в легкие:
– А что случилось?
Слова выкатывались тяжелыми свинцовыми шариками, и он почти физически ощущал, как они падают в снег.
– Как, ты ничего не знаешь? – Бабулька обрадовалась, получив благодарного слушателя. Ее мучили бессонница и одиночество, а тут такое событие…
– Так «Скорая» приезжала, увезли ее! Белая была, как неживая, голова, знаешь, так моталась – туда-сюда…
– Куда? В какую больницу?
– Да ни к чему мне, не знаю я.
В спальне царил невероятный бардак, пахло спиртом и чем-то еще. Знакомый больничный запах. Он абсолютно не вязался с шикарной обстановкой и фотографией Златы, увеличенной до размера средней картины и висевшей в изголовье кровати.
Через двадцать минут Стас выяснил, куда ее увезли, а еще через полчаса мучил заспанного дежурного врача. Эскулап был едва ли не моложе самого Стаса, но пытался изображать Гиппократа со стажем. Стас с трудом сдерживался, чтобы не заехать в ухо этому самоуверенному юнцу.
– Напрасно вы, молодой человек, приехали среди ночи, – солидно покашливая, вещал доктор.
