Автор
В зеркальном отражении столетий оживает юная Маруська с характером. Она словно манекен, который держится на пике моды не из страха перед трудностями, а потому что увлечениями и капризами пока нет повода откладывать в сторону новенькие туфельки. Мобильник, будто почуяв опасность, бубнит непонятные звуки – сигнал не установлен. Так начинается роман о девочке-моделе, держащейся на пике моды и жизненных перемен!...
Его крохотная мушкетерская бородка, похожая на прилипшую корочку хлеба, нелепо шевелилась и отвлекала Стаса.
– Я не понял, – злился Стас, – почему к ней нельзя? Она беременна, вы же…
– Вы меня решили удивить? – дернул бороденкой Айболит. – Она поступила в мою смену, я лично ее осматривал. Вы хоть видите, в каком отделении находитесь? В гинекологическом!
– Я умею читать, у вас там на входе написано, – с ненавистью прошипел Стас. – Я спрашиваю, почему к ней нельзя и что с ней, в конце-то концов? Что с моей женой?
Доктор неожиданно сник и промямлил:
– Ничего нельзя было сделать… Когда бригада приехала на вызов, уже… того.
– Что? – Стас вцепился в накрахмаленные лацканы его новенького халата. – Что с ней?
Почему-то он представил портрет Златы с черной ленточкой в углу. Это видение было настолько страшным и неожиданным, что у него подогнулись колени."
"Врач метнулся куда-то в угол и поставил перед ним мензурку, остро пахнущую спиртом. Стас одним махом опрокинул ее в себя, хватанул ртом воздух и с шумом вздохнул.
– Спасти не удалось, – бубнил виноватый голос рядом. – Это часто случается. Вы молоды, все впереди, год-два, и все забудется.
– Замолкни, – прохрипел Стас. – Я хочу ее видеть.
– Пойдемте, – вздохнул дежурный и двинулся в темный коридор.
Стас не представлял, как он подойдет к каталке, накрытой белой простыней, откинет… Нет, он не сможет. Нелепо. Почему?
Злату еще не перенесли из палаты, она лежала на кровати, освещенная полосой света, падавшего из коридора.
– Я пойду, – прошептал доктор. – Не буду вам мешать.
Скрипнула дверь, и послышались торопливо удаляющиеся шаги.
В окно ударяли порывы морозного ветра, на стекло налипали смятые снежинки, таяли и скатывались мутными каплями вниз. Так и жизнь Стаса в одно мгновение смяла судьба, налетевшая бессмысленным злобным ветром. Остались лишь слезы и бессилие…
Девушка тихо вздохнула и повернулась к стене.
– Ох ты, пьянь, а ну пошел отсюда! Кто пустил? – Над привалившимся к стене Стасом возвышалась громадная тетка.
– А… – махнул он рукой в сторону палаты.
– Господи, ну совсем мужики стыд потеряли! – хлопнула себя по бокам тетка.
