Автор
В зеркальном отражении столетий оживает юная Маруська с характером. Она словно манекен, который держится на пике моды не из страха перед трудностями, а потому что увлечениями и капризами пока нет повода откладывать в сторону новенькие туфельки. Мобильник, будто почуяв опасность, бубнит непонятные звуки – сигнал не установлен. Так начинается роман о девочке-моделе, держащейся на пике моды и жизненных перемен!...
Даже сквозь шоколадный загар, ровным слоем покрывавший гладкую кожу соседки, было видно, что она побледнела. Нежные смуглые щеки приобрели сероватый оттенок, а сама Лариса, схватившись за сердце, в ужасе уставилась на Марусю.
– Ты ходила к его жене? Какой кошмар!
– Ну вот, – надулась Маруся. – И ты туда же! Почему все переживают за эту противную Веронику и никто не думает обо мне?
– Мариночка, ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты мне как дочь! Но то, что ты сделала, – страшная ошибка. И, боюсь, исправить ее уже нельзя!
– Почему ошибка? Мы теперь вместе! Мы любим друг друга!
– Ты знаешь, любовь невероятно хрупкое чувство.
– Если такая ерунда его может разбить, то это не любовь. Настоящую любовь не убить и не разбить ничем!
– То, что я тебе сейчас расскажу, очень тяжело, но ты должна понять. Ты уже взрослая девочка. Нельзя разрушать семьи, в которых есть ребенок. И вообще, нельзя разрушать чужие семьи, надо строить свою не на руинах чужого пожарища, а на новом месте.
Вероятно, это были слишком глубокие мысли для юной Маруси, поскольку на ее личике появилась гримаска раздражения и усталости от заумных философствований соседки. Одно дело, когда она восторгается твоими формами и с восхищением рисует картины счастливого будущего, заполненного толпами сраженных твоей красотой поклонников, и совсем другое, когда начинает поучать, как мама.
– Мариночка, поверь мне, я много повидала и многое пережила. Тебе надо научиться чувствовать чужую боль и реально оценивать возможные последствия своих поступков. Когда-то давно у меня тоже была семья, муж, дочь…
– У тебя? – изумилась Маруся, привыкшая к мысли, что соседка одинока и несчастна. Во всяком случае, так утверждала мама.
– У меня, – кивнула Лариса. – А еще у меня была подруга.
