Жара-то нонешним маем какая!
— Тепло, — согласилась мама, оглядываясь на внезапно захохотавших ребят.
Мы ездили навещать бабушку. Дедушка лежал в больнице. К нему почему-то не пускали. Бабуля сильно расстраивалась. Вот мы и поехали. На обратном пути прошлись по магазинам. Теперь мама застряла под окнами Борисовых. Ей было неудобно прерывать бабку Дашу. Или не хотелось идти домой? Я стояла рядом с мамой, держала сумку с продуктами. Носком туфельки вырисовывала на асфальте невидимые загогулинки. Даже пятиминутное торчание у подъезда для всеобщего обозрения раздражало. Я нервничала, дергала маму за руку. Старалась не смотреть в сторону веселившейся компании. Но мои глаза сами косили туда. Еще бы! Иван был среди ребят. Не один, с Шурочкой. Обнимал ее за плечи. И тоже посматривал на меня. Мне казалось, еще минута и я не вытерплю, позорно сбегу отсюда без мамы, с головой выдав свои чувства.
Дома мама спросила Никиту, который плюнул этой весной на физику и каждый вечер сбегал во двор:
— Никита, а почему ты не берешь с собой Катю?
Когда мама обращалась к Никите, тот забывал, что уже давно вырос, что заканчивает первый курс института. Он моментально становился маленьким мальчиком. И вот этот «маленький мальчик» растерялся.
— Ее что, не принимают в вашу компанию?
— Почему не принимают? — оскорбленно отозвался брат. — Очень даже принимают и зовут всегда. Она сама не хочет.
Я исподтишка показала Никите кулак. Никита за маминой спиной демонстративно пожал плечами, скорчил непонятную гримасу и быстренько выскочил за дверь. Оставил без поддержки, свинтус!
— Катя, что-нибудь случилось? — спросила мама. Спросила мягко. Но при этом пристально смотрела мне в глаза.
— Но я же вижу! С тобой что-то происходит.
— Тебе показалось. Мне всего-навсего не нравятся пошлые песенки и сальные анекдоты.
— Никита не пойдет туда, где рассказывают сальные анекдоты, — спокойно возразила мама. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Ответа она не дождалась. Я не собиралась с ней откровенничать. Даже в малом. А в таком серьезном вопросе и подавно. Мама давно по-настоящему перестала интересоваться, о чем мы с Никитой думаем и что чувствуем. Она была поглощена своими собственными мыслями. С годами становилась все молчаливей, уходила в себя. Бабушка ругалась с ней, обвиняла в том, что мама оставила всякую заботу о нас. Нет, мама заботилась изо всех сил. Заботилась о чистоте, уюте, еде. О нашем образовании тоже заботилась, о настроении. Но душой отдалялась.
