Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
Она уже давно не сопротивляется, только попискивает мне в рот еле слышно, жалобно так, словно молит то ли отпустить, то ли быть понежнее. И я подчиняюсь. Сбавляю напор, уже не наказывая, а показывая, как это может быть, если по любви. Если по согласию. И убеждая без слов, что ей понравится. Обязательно. И нечего брыкаться. Это же смешно, в конце концов.
От поцелуя, ее податливости, беззащитности, голову сносит.
Жадно тискаю ее везде, где удается достать, тяну на себя, заставляя беспомощно болтать голыми ступнями в воздухе.
Сейчас, пару шагов назад, к машине, пристегнуть ее и увезти… Она не будет сопротивляться… Она сама хочет…
А уж я-то как хочу!
Я все еще выстраиваю в голове эти сладкие конструкции нашего с Радужкой непременного секса, горячего и дикого, судя по поцелую, когда реальность внезапно врывается в мой карамельный мирок.
Рядом с нами появляется ее брат и с воплем: “Какого хуя!” — вырывает у меня из лап мой маленький радужный приз!
Девчонка отлетает в сторону, еле устояв на подрагивающих ногах, таращит на меня испуганные, ошеломленные глаза, вытирает мою кровь с губ…
И выглядит поразительно горячо.
Но я не могу позволить себе даже краткого восторга на эту тему, потому что ее брат, жутко матерясь, без прелюдий заряжает по роже!
Это было, конечно, ожидаемо, но все равно больно!
Чего меня все сегодня пиздят?
И, главное, вообще ни за что!
Обида, ушедшая за время сладкого наказующего поцелуя с Радужкой, возвращается в десятикратном размере, и я рад, что мне есть, с кем ею поделиться.
Усмехаюсь, трясу головой, восстанавиваясь после звона в ушах, потому что удар у придурка неплох… И с рычанием бросаюсь навстречу гостеприимно приглашающему длинному уроду!
Потанцуем сейчас!
И посмотрим, как ты умеешь прыгать!
Через мгновение, увернувшись от вполне профессоинального захвата, убеждаюсь, что парнишка умеет прыгать.
Мы делаем обманные движения, дергаемся в разные стороны, двигаемся по кругу, не сводя взгляда друг с друга.
Откуда-то сбоку слышится писк Радужки:
— Гошка, отстань от него! Гошка, дурак!
— Пошла в дом, засранка! — рычит длинный, — я с тобой потом решу!
— Не пойду! Гошка! Прекрати уже! — злится Радужка, и не думая выпонять приказ брата.
