Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
Непослушная какая, ух! Наказывать и наказывать…
Тут ее брат бросается в атаку, и веселые картинки с наказанием за непослушание приходится временно отложить.
Мы успеваем неплохо повалять друг друга по твердому асфальту, когда наконец-то прибегает охрана поселка, и нам засчитывают боевую ничью.
— Не подходи к ней больше, сука! — рычит длинный из-за широких спин секьюрити, — закопаю!
— Ага, блять! Посмотрим! Радужка, до встречи в универе! — нарываюсь я, выворачиваясь из жесткого захвата охраны.
— Ах, ты, сука! — рвется ко мне опять Игорь, но парни его не пускают.
— Поговорим еще! Пока, Радужка! Мне понравилось! Завтра повторим!
Оставить последнее слово за собой — это обязательный элемент завершения танца!
Я не пытаюсь прорваться и продолжить, потому что смысла нет.
Охрана тут, конечно, ко всему привычная и вполне лояльная, особенно с учетом того, что я им нехило забашлял, чтоб попасть на территорию, и им сейчас совсем не нужна огласка моих подвигов. Но если пересеку черту, могут и в полицию сдать.
В итоге я, бросив многозначительный взгляд на Радужку, стоящую рядом с хмурым братом, сажусь в машину и уезжаю, показательно проехавшись по рассыпанным на асфальте розам и коробке с эклерами.
Настроение, на удивление, отличное.
Во-первых, поцеловал Радужку и убедился, что не ошибся в своих прогнозах. Она меня хочет. Она сладкая. Нам будет круто в постели.
Во-вторых, втащил длинному придурку, на которого давно чесались кулаки.
Ну, и в-третьих, впервые задолгое время мне интересно.
Радужка не так проста, да и препятствия все время какие-то… Но оно и хорошо. Жить веселее.
Если бы знал, насколько вскоре градус веселья поднимется, вернулся бы и попросил длинного придурка навалять себе плотнее по роже. Превентивно, так сказать, чтоб не радовался трудностям.
Глава 10
— Чего морда скучная? — Лексус, как всегда, в своем вайбе: типа крутой мужик в очках и татухах, лениво отслеживающий таскающихся мимо телок. И все равно лагает, потому что взгляд слишком напряженный.
До Вилка докопался, что-то насчет его гроба на колесах поржал, потом какую-то телку цепанул, ляпнул ей чего-то не особо приятное про кривые ноги и такие же зубы."
"Немого, с каменной рожей торчащего с нами на крыльце универа, не трогал, правда. Ну, так оно и понятно, Лекс — тот еще гондон, но совсем не самоубийца.
