Двоюродные братья Руслан и Макс вынуждены жить вместе, несмотря на личные неприязни. Вспыхнувшее чувство к Христине Макс и неразрешенные семейные проблемы создают напряжение между ними. Их судьбы переплетаются в ожидании перемен.
Таким образом, его помощь пока была равна нулю, пока он только волновался и отвлекал докторов.
Поморщившись, он взял телефон и сделал то, что давно следовало сделать – позвонил матери и рассказал о несчастье.
– Ах ты господи, – воскликнула мама. – что же теперь будет?
– Прогноз хороший и у Руслана, и у тети Ани.
– Да? Нет, ну какой ужас… У меня сердце заболело, придется пить валокордин! Такое несчастье, боже мой, я теперь всю ночь не засну! Как бы мне самой не пришлось «скорую» вызывать…
Обещав позвонить вечером, чтобы рассказать о здоровье родственников и пожелать маме спокойной ночи, Макс положил трубку с родным и привычным чувством вины.
Чувство это было столь же сильное, сколь иррациональное, но парадоксальным образом взбодрило его. Родная среда, куда деваться, подумал он с усмешкой.
Макс знал наперед, что мама будет слишком сильно страдать из-за трагедии, случившейся с тетей Аней и Русланом, чтобы интересоваться их здоровьем или предложить какую-то помощь, но это не страшно, главное, чтобы она не потребовала немедленного прибытия сына в Москву для совместной скорби.
Впрочем, он свое получит за то, что не приехал, не сейчас, а позже, когда опасность будет позади и можно будет без стыда говорить, мол, «с Аней всегда все носятся, а мои проблемы никому не интересны», «ей вечно помогают, а я всю жизнь сама», ну и главное, что родной сын готов «задрав штаны» мчаться на помощь тетке при малейшем чихе, а родная мать хоть помирай…
Макса всю жизнь интересовало, как это: мчаться, задрав штаны? Технический аспект данного действа оставался для него непостижим, но именно таким образом он поступал, по мнению мамы, всегда, когда дело касалось тети Ани…
Он сидел и думал, не следует ли сообщить о несчастье Алине, все же она член семьи, как вдруг она позвонила сама.
– Что это за отпуск? – не здороваясь, спросила она звенящим от злости голосом.
– Прости, Солнышко, так вышло. Я давно бы сказал, но не хотел тебя расстраивать…
– Не брал бы отпуск, если бы не хотел!
– Послушай, пожалуйста… – С трудом продираясь сквозь ее негодование, он рассказал жене о случившемся. – так что видишь, мне сейчас необходим отпуск.
– Мало ли кому что нужно! – Когда Алина злилась, манерное растягивание слов и певучие интонации куда-то пропадали, и речь становилась откровенно грубой. – Дай туда денег, и все! Ты-то зачем нужен, сиделкой, что ли, собираешься быть?
– Может быть, если потребуется.
