— Расскажешь? — шепчет она.
— Нет. Это было давно.
— А сейчас, малех, я честный человек, — улыбаюсь, — и работаю на одну хорошую компанию.
Я подбрасываю ее в воде, заставляю обвить ногами торс, опять целую.
Черт, ну сладкая же, невозможно какая! Руки сами скользят вниз, обшаривают крепкую попку, пальцы поглаживают промежность, и там, где только что мой член был, и рядом.
У ведьмочки, впервые за все время нашего… взаимодействия, делается испуганным взгляд. Она дергается, упирается в грудь и пробует оттолкнуть. Заводит. Пи**ц, как. Все же мы примитивные твари, как мне один умный мужик говорил когда-то. Вроде все получил. А вот это ощущение новизны… Ощущение добычи… Кроет.
— Нет… — отчего-то, всегда дерзкая и острая на язык зараза, в этот раз теряет дар речи. Ерзает на мне, приводя член из полустоячего положения прямо в готовность номер раз, осознает это, осознает, где у меня пальцы, и замирает. В глазах страх.
И это заводит. Сука, как заводит! Хочется продолжить. Посмотреть на реакцию. Я ничего не делаю. Наблюдаю только, и глажу. Даже палец не засовываю. А она вся сжимается. И это прикольно. И я знаю, что, если б настоял, захотел… Да куда бы она от меня делась здесь? И это тоже заводит. Ее беспомощность и моя власть.
Я ловлю себя на этом.
И убираю руки. Подхватываю ее и опять целую. Долго, успокаивающе. Так, что она расслабляется и, если не забывает, то, как угрозу, не воспринимает уже.
Я решаю не закреплять результат и просто отпускаю ее на свободу. Задумчиво наблюдаю, как она плывет, как волосы русалочьим хвостом стелются следом.
Мы, конечно, еще в это поиграем. И ей, конечно, это еще понравится. Обязательно. Но не сейчас. Не в этот раз.
— Малех, а чего у тебя с этим ментом?
Раз уж у нас, типа, откровенность, то можно и поспрашивать. Особенно о том, что меня волнует.
— Да ничего… — фыркает она, как лошадка, подставляя солнечным лучам голенькое тело.
Я опять ловлю себя на том, что жадно по ней шарю взглядом, хотя буквально пятнадцать минут назад мы очень неплохо отожгли в бассейне. И до этого тоже… Рядом с ней я каким-то маньяком становлюсь, неуправляемым. Это и злит, и заводит.
— Дурак какой-то… Пристал, как репей.
— А сам как думаешь? — хихикает стервочка, разворачиваясь на животик, и я опять залипаю. Уже на гладкую жопку. Бляха муха. Ну вот что за ведьма, а? — Того же, чего и ты…
— А я, по-твоему, чего хочу?
— Дядь Миш… — Она сгибает ножки в коленках, скрещивает их. Покачивает. И да, теперь я на розовые пятки смотрю.
