В гостях у Машеньки на кухне, где обычно царит хаос, вдруг появляется порядок и вкуснячки. Но это лишь приглашение к веселью, когда Инна решает показать свою деликатесную кулинарию, готовая не просто дома, а прямо на кухне.
— Если через тридцать минут ты не передумаешь, я не буду тебя останавливать. Обещаю. Но, прежде чем ты на что-то решишься, подумай, какую мы проделали работу, сколько времени на это угробили и сил.
Ты лучше всех знаешь, что по-другому эту суку нам никак не достать. Его в порошок стереть надо со всеми его потрохами, со всем лизоблюдами.
Юдин именно на это рассчитывал: надавить на мужскую гордость, на уязвленное самолюбие, — чтобы почву выбить из-под ног. Это я должен ему пулю в лоб пустить, потому что терять нечего, все уже потеряно.
Виталий молчал, но ответа Мелех не ждал. Не для того спрашивал. Хотел, чтобы не ему ответил, а себя услышал. Сейчас не слышит: голос разума стал тих перед злостью и яростью.
— Почему ты думаешь, что сын?
— Не знаю, — чуть пожал плечами Роман.
Виталий усмехнулся:
— Давай. Только ты не пьешь, какой смысл с тобой спорить на коньяк? Давай на деньги тогда.
— Нахрена мне твои деньги? На коньяк интереснее. Ради такого случая я даже свои правила нарушу.
— Да. Некоторые правила грех не нарушить. Поехали.
Роман напрягся: неужели не убедил? Ему и сказать-то больше нечего. Как мог старался убедить.
— На Кутузовский меня отвези. Там сегодня ночевать буду.
— Поехали, — облегченно вздохнул, радуясь, что Бажин отказался от мысли встретиться с Юдиным. Ничего хорошего это не принесет, а только усложнит ситуацию. Или вообще все разрушит.
Маша честно пыталась выполнить обещание. Легла в постель, крепко закрыла глаза и попыталась заснуть, но взбудораженное сознание снова и снова прокручивало разговор с Виталием. Вспомнились его шутки про яд малыми дозами, свернутые мозги и справку с диагнозом.
Сколько же перетер Виталя в себе, переборол. Да, он богат и влиятелен, вот только боль ни за какие деньги не выкупается.
Отчего-то снова пробило холодной дрожью, и Маша села на постели, как от толчка в грудь. Так же и встала, будто поднятая неведомой силой.
