В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
Уверен, что преподнесу вам неприятный сюрприз…
– Протестую.
– Принято. Поосторожнее, мистер Бреннан.
– Простите, ваша честь.
Дэвид, на этот раз удовлетворенный, опустился на скамью, не сразу сообразив, что Эшли находится на грани истерики.
– Эти “заместители”, должно быть…
– Оттиски пальцев на орудиях убийства и обстановке ваши, и только ваши.
Губы Эшли тряслись, но она не проронила ни звука. Бреннан подошел к своему столу и поднял на всеобщее обозрение завернутый в целлофан нож для резки мяса.
– Узнаете это?
– Похож на мой… На один из моих…
– Один из ваших ножей? Действительно, он был найден в вашем доме.
Эшли бессмысленно затрясла головой, очевидно, окончательно запутавшись.
– Несмотря на все беспомощные усилия защиты представить вас невинной жертвой, думаю, доказательств вашей склонности к кровавым преднамеренным убийствам у нас более чем достаточно. Конечно, скрываться за несуществующими личностями гораздо удобнее, чем…
– Протестую! – завопил Дэвид.
– Протест принят. Мистер Бреннан, сколько можно предупреждать?
– Прошу прощения, ваша честь. Но я уверен, что господам присяжным хотелось бы познакомиться с теми персонажами, о которых здесь постоянно упоминается. Вы Эшли Паттерсон, не так ли?
– Д-да.
– Прекрасно. Нельзя ли мне поговорить с Тони Прескотт?
– Я…, я не могу вызвать ее.
– Не можете? Неужели? Жаль, жаль. Как насчет Алетт Питере?
– Это не зависит от меня, – в отчаянии выпалила Эшли.
– Миссис Паттерсон, поймите, я хочу всего лишь помочь вам.
– Не могу, – снова всхлипнула Эшли. Казалось, еще немного – и она зайдется истерическими воплями.
– Совершенно согласен с вами! Потому что никаких “заместителей” нет и не бывает. Здесь, на скамье подсудимых, вы одна, и никто, кроме вас, не делал того, о чем и говорить страшно! Вы, и только вы, существуете на самом деле, и я обязан сказать и скажу, что в наших руках также находятся неопровержимые, неоспоримые доказательства того, что от вашей руки погибли три человека, чьи трупы потом были цинично, гнусно изувечены.
У Дэвида все заледенело внутри. На лицах присяжных отражалось единодушное нескрываемое отвращение.
– Мистер Сингер? – обратилась к Дэвиду судья Уильямс.
Тот медленно встал.
