В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
Чужеродное “я”: Алетт Питере.
– Расскажите мне о Риме, Алетт.
– Я не видела города прекраснее. Там столько музеев! Я побывала во всех. Проводила там целые дни. Картины…, скульптуры…, жаль, что вы этого не видели.
«Что может какой-то докторишка знать о музеях!»
– Вы хотели быть художницей?
– Да.
«Идиотский вопрос. Кем мне еще быть? Уличной девкой?!»
– Вы учились рисовать?
– Никогда.
«Тебе еще не надоело привязываться ко мне?»
– Почему? Из-за того, что матери не нравились ваши картины?
– О нет! Просто посчитала, что у меня не слишком выдающиеся способности.
«Тони, убери его, я больше не могу!»
– Вы переживали какие-то психологические травмы в этот период? Возможно, с вами случилось нечто страшное. То, чего вы не хотите вспоминать!
– Нет. Я была очень счастлива в Риме. “Тони!""
Август, 15, 9 часов утра.
Пациентка: Эшли Паттерсон. Сеанс гипнотерапии с чужеродным “я” Тони Прескотт.
– Хотите, поговорим о Лондоне, Тони?
– Почему не поговорить? Я так прекрасно проводила там время. Лондон намного цивилизованнее многих здешних городов.
– У вас были какие-то проблемы во время пребывания в Лондоне?
– Проблемы? Откуда вы взяли? Я же сказала, это были лучшие дни моей жизни.
– И ничего плохого с вами не случилось?
– Разумеется, нет.
«Поломай– ка себе голову, олух! Чего захотел! Так ему и открой душу! Обойдешься!»
*** Каждый сеанс терапии приносил с собой мириады воспоминаний, ностальгических и тяжелых, светлых и мрачных. По ночам ей часто снилось, что она сидит за своим компьютером в “Глоубл Компьютер Грэфикс”.
– Здорово! Ну и молодец же ты! Как мы до сих пор обходились без тебя, не понимаю!
Но она, не успев ответить, вновь оказывается в тюремной камере, и Шейн, отводя глаза, бормочет:
– Мне не хотелось бы…, тяжело…, но компания решила уволить тебя…, оберегать наше доброе имя…, надеюсь, ты понимаешь…, ничего личного…
По утрам, когда Эшли просыпалась, подушка была мокра от слез.
*** Алетт становилась все более грустной и отрешенной. Она тосковала по Риму и Ричарду Мелтону. Какая злая судьба отняла у нее Ричарда!"
"«Мы могли быть счастливы вместе, но теперь поздно. Слишком поздно. Другого такого мне не найти…»
*** Тони в противоположность Алетт была доведена до крайности. Она тоже не желала вспоминать тот кошмар, в который когда-то превратилась ее жизнь.
