В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
– Ты уже звонила своему дружку в Сан-Франциско?
– Он вовсе не мой дружок.
– Готова прозакладывать все свои деньги, тебе не терпится, чтобы он им стал!
– Force. Возможно.
– В таком случае что же ты медлишь? Позвони!
– По-моему, не слишком прилично…
– Позвони ему. И не дури!
*** Они договорились встретиться в музее Де Янга.
– Знаешь, я ужасно по тебе скучал, – признался Ричард Мелтон. – Ну как Квебек?
– Va bene. Прекрасно.
– Жаль, что меня с тобой не было. “Когда-нибудь… – подумала с надеждой Алетт. – Когда-нибудь…""
– А твои дела? – спросила она вслух.
– Неплохо. Знаешь, только вчера продал одну из картин известному коллекционеру. И за хорошие деньги.
– Фантастика! – радостно воскликнула она, но назойливые мысли неотвязно копошились в мозгу, не давая покоя: “С ним у меня все по-другому. Будь на его месте кто-то еще, я наверняка бы подумала: “Должно быть, у бедняги-коллекционера совершенно нет вкуса”. Или посоветовала бы Ричарду продолжать подрабатывать на жизнь каким-нибудь другим способом. Нет, у меня просто язык не поворачивается.
*** Ричард пригласил Алетт пообедать в кафе музея.
– Что тебе взять? – спросил он. – Здесь готовят потрясающий ростбиф.
– Спасибо, я вегетарианка. Салата вполне достаточно.
К столику подошла молодая привлекательная официантка.
– Привет, Ричард.
– А, Бернис! Вот и ты! Все о'кей?
– Как всегда.
Алетт неожиданно ощутила укол ревности и удивилась столь не свойственному ей взрыву эмоций. На нее это не похоже.
– Что заказываете?
– Салат для мисс Питере и сандвич с ростбифом для меня.
Официантка исподтишка изучала Алетт. Неужели тоже ревнует?
После ухода Бернис девушка, залившись краской, пробормотала:
– Она довольно приятная. Ты хорошо ее знаешь? Зачем она это сказала? Неужели не могла придержать язык?! Только выдала себя! Недаром Тони над ней подсмеивается! Дурочка несчастная!
– Я часто прихожу сюда, – улыбнулся Ричард. – Когда явился впервые, в карманах было негусто, и Бернис вечно старалась меня подкормить.
– Ты прав, – задумчиво согласилась Алетт. “У нее жирные ляжки и ноги кривые. Неужели он не замечает?""
За едой они увлеченно говорили о художниках.
– Когда-нибудь я обязательно поеду в Живерни, – сказала Алетт, – туда, где последние годы жил Моне.
– Ты знаешь, что Моне начинал как карикатурист?
– Не может быть!"
"– Истинная правда. Потом он встретил Бодена, ставшего его учителем.
